Бригада (1-16)

Серый мастерски перестроился в правый ряд, подрезав исключительно в педагогических целях чайника на «жигуленке» и остановил машину напротив ресторана «Якорь».

– Ты что, Белый, столик, что ли, здесь заказал? – огляделся Кос. – Пожрем? Я бы, правда, лучше выпил.

– Ты про кабак? Слушай, а что, это мысль… Нет, брат, не сообразил. Давай потом в кабак. А пока – вдоль по Пи-и-те-ра-ской, по Тве-ра-а-ской, Ямской, – затянул песню Саша.

Он вышел из машины и распахнул перед Пчелой дверь в большой мир. Тот, однако, выходить не спешил, докуривая тонкую пижонскую сигарету.

– Хочу просто, чтоб друг наш, в загранке застрявший, по родной земле ножками потопал.

Родину вспомнил, – объяснил Белый Косу и Филу, выходившим с другой стороны «мерина». И показал, как ходят ножками: топ-топ… Космос моментально затопал в такт, третьим замаршировал Фил.

– Чтобы запахи России вдохнул, – Космос продолжил Сашину мысль с Сашиной же насмешливой интонацией.

– Фила, разбуди иностранного товарища, – попросил Белый, кивая на невозмутимо пыхавшего сигаретой Пчелу.

Тот лишь ботинок оранжевый, глянцевый, выставил из машины и спросил многозначительно:

– Знаете, как русских за бугром опознают?

И сам же ответил:

– По ботинкам.

Ботинок Пчелы явно претендовал на голландское гражданство.

Фил сильно, по-русски, хлопнул Пчелу по плечу:

– На выход, с вещами! – кураж друзей передался и ему.

– Ты что, Фила, оборзел? – с деланной обидой Пчела отряхнул плечо белоснежного плаща и соизволил, наконец, выйти из машины.

– Серый, едешь за нами, – распорядился Саша."

"На Тверской было на удивление немноголюдно. Это к вечеру здесь появится молодняк, а пока только тетки с пакетами, делового вида мужички, да гости нашего города топали Пешков-стрит от кафе к кафе, от магазина к магазину.

Им всем пришлось слегка потесниться – четверо друзей шли по правой стороне Тверской прямо по центру тротуара. Параллельно, со скоростью черепахи, по проезжей части полз черный «Мерседес» – не то няня, не то охрана, не то соглядатай. Прохожие провожали ребят взглядами. Разными: и завистливыми, и недобрыми. Равнодушных не наблюдалось.

Они были молоды и отчасти красивы. Они были уверены в себе и наглы до чрезвычайности. Весь мир, свернувшись калачиком, лежал у их ног и жалобно поскуливал, моля о пощаде.

И такая мощная энергия шла от этой четверки, что ее, казалось бы, хватило на работу целой электростанции. Чуть ли не током било даже на расстоянии от этих сильных гибких хищников. Новых хозяев большого города.

Длинные черные плащи развевались как пиратские флаги, лишь белый плащ Пчелы призывал к мирному решению проблем. Но сегодня проблем не было. Пока не было. Тем паче здесь, в Москве. Дела сегодня вершились за много километров от мирной Тверской. Хотя штаб был именно здесь.