Бригада (1-16)

Космос аккуратно повторил все Фарины манипуляции. От первой порции порошка в носу у него засвербило, и даже захотелось чихнуть. Но Кос пересилил это желание, зажав нос пальцами."

"– Ну, и что? – повторил он, вслушиваясь в собственные ощущения. Ощущений не наблюдалось. Разве что немного онемели ноздри, а где-то в районе переносицы словно бы завибрировала некая точка.

– Расслабьтесь, клиент, – донесся до него тихий, словно издалека, голос Фары.

Кос послушно откинулся на подушки и прикрыл глаза. Он бы не мог сказать, сколько в действительности прошло времени.

«Вдруг» ничего не произошло. И только открыв глаза, он понял, что мир изменился.

Цвета стали ярче и отчетливей. Птичий гомон был, казалось, уже прямо в голове.

Сердце стучало прямо в висках, гортань и небо высохли, язык онемел… Но это прошло… Голова работала ясно, но в каком-то ином времени и пространстве. На глазах вырастал сочный зеленый стебель, словно древесный ствол в форме свечи. А на острие его вспыхивал алый цветок, громадностью своих лепестков не пугавший, а завораживающий… Сегодня Кос понял, что такое счастье.

14

Вадика всегда удивляло, что голландцы топят в своих домах, лишь когда становится совсем холодно.

Да, топить газом – удовольствие не из дешевых. Бывшая жена считала его неженкой. Но он все равно рано начинал отопительный сезон, благо газовое отопление работало круглогодично. Иногда и летом, в сырую погоду, подтапливал. Экономия экономией, но не до посинения же!

Сегодняшний день выдался особенно пасмурным и ветреным, поэтому Вадик с самого утра включил «духовку». Такие газовые печки есть в Голландии в каждом доме, в каждой квартире. Иначе и не выживешь – климат-то сырой и холодный, подтапливать приходится даже летом.

Агрегат располагался в глубине фальшивого камина – с понтом, живой огонь. Работала «духовка» проще простого: на манер обычной совковой газовой колонки. Сначала поджигаешь маленький газовый фитилек, затем двигаешь рычажок, увеличивая подачу газа, и тогда вспыхивает уже основной огонь. Элементарно, Ватсон.

Когда эта штука раскочегаривалась, начинал нагреваться металлический кожух. И тут главное было обходить его стороной, чтобы не обжечься невзначай.

Зато, натянув веревку меж двух стульев, удобно было сушить носки и белье. Развесив бельишко, он, наконец, уселся в кресле с бутылкой молока и рогаликом, купленным еще вчера в островном супермаркете. Что и говорить, молоко у Ханса было необыкновенно вкусным. Такого ни в каком Амстердаме не сыщешь. Прямо, как из детства.

Конечно, это было не слишком удобно: вставать каждое утро в восемь по звонку молочника, но зато эта ежедневная процедура сохраняла хоть какую-то иллюзию осмысленности и разумности жизни.