Бригада (1-16)

Только вот денег постоянно не хватало. Со всяким бизнесом как-то не вытанцовывалось. Да и не привлекало это Вадика Ухова."

"Для любого серьезного дела нужен был первоначальный капитал. А молодые и хоть сколько-нибудь привлекательные голландки богатыми казались только в России. На самом же деле едва сводили концы с концами, да еще и были в долгах как в шелках: кто за образование расплачивался, кто еще за что-нибудь. Так что деньги надо было раздобывать своими силами. И, по возможности, сразу много. Много платили только за серьезные дела.

Вадиков папа, старший Ухов, пока не вышел на пенсию и не отбыл благополучно в Москву с молодой женой, был замминистра Морского флота Эстонии.

Папочкины связи и без папочки помогли выйти на морячков, промышлявших мирной контрабандой – вместе с официальными цветными металлами толкали водку, часы, икру и прочие радости жизни. Вадик скорешился с одним довольно молодым капиталом сухогруза, регулярно мотавшимся между Таллинном и Кейптауном с заходом в Кельн, Лондон и прочие Африки.

Оставалось только найти форму и содержание будущего груза. И тут ему опять повезло. В Москве его вывели на некоего Макса Карельского.

Тот и снабдил пробной партией супертовара и уральскими соглядатаями.

За Вадиком числилась зарегистрированная в Амстердаме фирма. Через нее и был составлен контракт с химзаводом в Новомосковске на поставку стирального порожка «Былина». Эта «Былина» полюбилась голландским фермерам чрезвычайно. Они использовали ее для обработки посевов знаменитых голландских тюльпанов. От «Былины» хилые европейские насекомые-вредители мерли еще при подползании и на подлете к тюльпановым плантациям. А сами цветочки – ничего, терпели.

Груз благополучно прибыл в Кельни столь же благополучно прошел все необходимые проверки. Собственно «Былина» ушла в момент. На немыслимой разнице цен в России и Голландии Вадик вполне прилично заработал. По крайней мере ближайший год думать о том, на какие шиши снимать квартиру, ему было не надо.

А главное содержимое мыльного груза поместилось в двух не слишком объемных кейсах. Ведь несколько килограммов чистейшего афганского героина – это такая малость. Зато когда Вадик думал о том проценте, что капнет ему с продажи, у него сразу начинал чесаться левый глаз.

Это у него с детства была такая особенность – в минуты особых треволнений глаз вел себя неадекватно и требовал постоянного внимания.

Вообще, вся идея этой операции пришла в голову Вадику Ухову, когда он познакомился с Гюнтером, старым приятелем своей бывшей голландской жены. Как и многие европейцы, Гюнтер совсем не умел пить. И в тот единственный раз, когда они гудели в баре на Лейден-плейн, Гюнтер проговорился, на какие деньги он построил свой загородный особняк на среднем Рейне.