Бригада (1-16)

Бросай все, дуй в больницу за врачом и мигом в офис. Только быстро, понял?

Все смотрели на Белова. Он, опустив голову, напряженно думал.

Поразмыслить и впрямь было о чем. Что послужило причиной сегодняшнего наезда собровцев и кто за всем этим стоял – вот вопросы, ответы на которые следовало найти как можно быстрей. Ничего путного в голову не шло – в последнее время все было абсолютно тихо и спокойно, с властями Белов жил душа в душу, ничего даже отдаленно похожего на конфликт не было и в помине. Ну не мог же, в самом деле, СОБР наехать из-за такой ерунды, как убийство Кордона?! Да и не его это дело.

Если бы Белый попал под подозрение – дело пришлось бы иметь с прокуратурой. Нет, причиной тут явно было что-то другое, но что?..

– Значит так, сейчас покажитесь врачу и отдыхайте, – наконец сказал он, потом покачал головой и пробормотал: – О-хо-хо… Где мои семнадцать лет? – на Большом Каретном… Ладно, Макс, поехали.

Он встал.

– Куда? – вскинулся Макс.

– Поехали-поехали… – вполголоса повторил Белый.

– Ой, командир, – покачал головою Макс, он уже догадался. – Ой-е-ей…

Но Белов уже шагал к выходу.

Максу ничего не оставалось, как пойти за ним.

Когда за ними закрылась дверь, Пчела упал в кресло и, обхватив голову, принялся твердить как заведенный:

– Суки… Вот суки… Суки…

– Витя, ну хватит, – ткнул его в плечо Шмидт. – Давай…

Он подтолкнул его к столу, на котором Космос разливал коньяк – по полстакана, не меньше. Они подняли стаканы.

– С днем рождения, – буркнул Космос.

– Суки! – хрястнул по столу кулаком Пчела и одним махом проглотил коньяк. То же самое сделали и остальные.

X

Дорогой Саша отмалчивался, продолжая обдумывать новую непростую ситуацию.

Макс за рулем тоже хмурился. Ему не нравилась эта поездка, не нравилась вся затея Белова, да и затянувшееся молчание его тяготило. От скуки он принялся негромко напевать слова известной песни Высоцкого. У Макса, напрочь лишенного и слуха и голоса, получалось отвратительно.

– Где твои семнадцать лет? На Большом Каретном… – бормотал он заунывным, без всяких интонаций, речитативом. – Где твои семнадцать бед? На Большом Каретном… А где твой черный пистолет?..

– Макс, ну что ты заладил, а? – раздраженно поморщился Белов.

– Чукча, что ли?..

– Саш, не поверишь, я когда просто мимо Каретного еду, и то, блин, руки ходуном ходят, – признался Макс.

– А мимо Шаболовки?

– И мимо Шаболовки, и мимо Петровки, и мимо Садовой… – Макс согласно закивал головой. – А уж мимо Лефортова – так просто нажраться хочется…

– Да не каркай ты, е-мое!.. – психанув, оборвал Белый излияния охранника.

Водитель замолчал, но на душе у Белова спокойнее не стало. Он, так же как и Макс, нервничал.