14
0
– Оставайся, – убежденно сказал Фил. – Я как что узнаю, сразу отзвоню. А уж там решим, что дальше делать.
– Ладно, добро! – согласился, наконец, Белов, протянув другу руку, – по ней тут же звонко шлепнула мощная ладонь Фила.
Пока Фил мастерил из черной косынки перевязь для раненой руки, Саша дал ему самый подробный инструктаж. Когда он закончил, Фил встал и накинул на плечи куртку. Все, он был готов.
– Слышь, братишка, – обернулся он в дверях. – Ты прости меня за вчерашнее – я погорячился…
– Ладно, забыли, Фил, – Белов улыбнулся ему широкой и чуть смущенной улыбкой.
– И все-таки ты был не прав! – подмигнул ему Фил и вышел из комнаты.
«Дай-то Бог…» – подумал Саша и, продолжая улыбаться, бросил ему вслед:
– Ты это… Поаккуратней там, Теофило!
IX"
"С утра пораньше Каверин в крайнем раздражении приехал в кафе на встречу с ворами. Ему, в отличие от Белова, было совершенно ясно, кто организовал вчерашнее покушение. И еще одно ему было абсолютно ясно: Лука совершил ошибку, – если он уберет Белого, ему не видать его транзитных каналов как своих ушей! В этом бизнесе слишком многое было завязано лично на Белова, с его смертью прекрасно отлаженная схема рухнула бы в одночасье, как карточный домик.
Весь вечер он пытался созвониться с «синим», чтобы объяснить ему это, но мобильник Луки не отвечал. Каверин понял – с ним просто не желают общаться, его мнение Луке по барабану. Все это – и очевидно глупые действия Луки, и его открытое пренебрежение им, Володей Кавериным, – довело бывшего мента до белого каления.
Он влетел в кафе через служебный вход – так было ближе. Проскочив коридорами подсобки, он вышел к двери в зал и наткнулся на официанта, несущего поднос с запеченной уткой.
– Кому? Луке? – остановил его Каверин и выхватил поднос из рук официанта. – Я сам!
Нацепив приветливую улыбочку, он вошел в зал и направился в дальний угол, к камину. Его план был прост, как три копейки, – сразу наладить с Лукой контакт и во что бы то ни стало убедить его оставить Белого в покое. У Каверина были все основания полагать, что заупрямившегося Белова без всякой стрельбы дожмет-таки Введенский.
Он замер у стола с подносом в руках.
– Володя, я вижу, ты взволнован? – повернулся, наконец, к нему Лука. – А ты пойди погуляй, голову остуди, тогда и побазарим, да?
– Да что ты, Лука, что ты! – даже не собираясь скрывать душившего его возмущения, возразил, тем не менее, Каверин.
