4
0
Шмидт заложил вираж вправо; мотодельтаплан стал описывать пологую дугу.
— Что ты делаешь? — спросил Белов.
— Выбираю место для посадки, — ответил Шмидт.
Саша смотрел вниз, пытаясь найти крышу таежного убежища, но безуспешно. Несмотря на то, что в начале двадцатого века на Камчатке вряд ли был хоть один аэроплан, Митрофанов придавал конспирации немаловажное значение: А может, поляна, на которой стоял дом, уже заросла молодыми деревьями — кто знает? Ведь — подумать страшно — с тех пор прошло почти сто лет!
Наконец Шмидт выбрал подходящую площадку для посадки и устремил аппарат в крутое пике. От вида набегающих верхушек Белову стало не по себе. Еще немного и они бы непременно разбились, но в последний момент Дмитрий выключил двигатель и резко взял штурвал на себя. Нос дельтаплана задрался вверх, колеса коснулись травы, и, пробежав десяток метров по земле, «Фрегат» остановился.
— Приехали! — сказал Шмидт.
Некоторое время они сидели молча: Саша был поражен тишиной, царившей вокруг. Но затишье длилось недолго; по мере того, как поднималось солнце, в тайге усиливались разбуженные птичьи голоса. Шмидт обошел дельтаплан, деловито осмотрел купол и двигатель. Заглянул в топливный бачок.
— Все в порядке, — сказал он. — Посадка была мягкой. У меня есть для тебя хорошая новость.
Саша отстегнул ремни и поднялся с сиденья.
— Какая?
— У нас осталось немного горючего. Хватит, чтобы взлететь.
— И все?
Шмидт пожал плечами.
— Это не так уж мало. А потом что-нибудь придумаем. Давай решать проблемы по мере их поступления.
— Надеешься на дозаправку в воздухе?
— Просто на что-то надеюсь. Пока не думай об этом. Слушай, Лайза, Витек и Ватсон говорили мне про какой-то дом. Мы ведь за этим сюда прилетели?
— Да, — Белов достал карту и расстелил ее на траве. — Если уж ты так хорошо ориентируешься в незнакомой местности, скажи мне, пожалуйста, где он находится?
Шмидт что-то прикинул, взглянул на солнце и верхушки деревьев, повернулся на девяносто градусов вправо и уверенно заявил:
— Там! — Для убедительности он даже ткнул пальцем в направлении небольшого обрыва.
— Это точно? — спросил Белов.
— Саня, — обиделся Шмидт, — ты, похоже, забываешь, что у меня были лучшие в мире инструкторы. Знаешь, чем отличается спецназ от института благородных девиц?
— Чем же?
— В институте благородных девиц учат хорошим манерам и вышивать крестиком. В спецназе обучают всему остальному, а вышивание крестиком проходят факультативно — за полдня.
— Хорошо. Больше не буду задавать глупых вопросов. Пошли.
— Постой! — сказал Шмидт. — Ты не хочешь дать мне пистолет? Все-таки я стреляю лучше, чем ты…
— Нет, — отрезал Белов. — Он записан на Витька.
