8
0Мужчина быстро пошел на поправку, а потом… Случилось вот что…
Белов вздрогнул — таким ярким было неожиданное видение. Стены жилища внезапно раздвинулись; струйки табачного дыма завязались хитрыми узелками и сложились в пугающую картину.
Мужчина, высокий и худой, с шевелюрой седых волос, пробирался ночью по стойбищу. Он проскользнул между юртами и бросил собакам немного вяленой рыбы — юколы. Псы глухо заворчали и не стали поднимать лай.
Мужчина откинул полог и вошел в юрту, где сидел Хранитель. Рука предка Рультетегина ласкала сверток из оленьих шкур, где хранилось самое дорогое.
— Отдай мне камень, старик! — шепотом сказал мужчина. За спиной он держал короткий нож в ножнах.
Хранитель покачал головой. Легкая улыбка тронула его лицо.
— Ты же знаешь, я не могу. Сэрту принадлежит нам.
— Отдай камень, и я не буду тебя убивать! — прохрипел мужчина, доставая нож из ножен. Лицо его и вся фигура показались Белову странно знакомыми, словно бы он уже их где-то видел. Но где? Он не мог вспомнить.
— Убьешь ты меня или нет — это ничего не изменит. Но Хранитель не должен отдавать то, что призван хранить.
— Ах так, упрямец! — вскричал мужчина. — Ты сам виноват!
Мягким, неуловимым, кошачьим движением он бросился вперед и прежде, чем старик успел поднять руку, чтобы защититься, вонзил ему в сердце нож по самую рукоять.
Из уголка рта Хранителя показалась струйка темной крови; она быстро прибывала и пузырилась на губах.
Убийца схватил сверток и прижал его к груди.
— Сэрту! — алчно сказал он. — Мой Сэрту!
Он коротко рассмеялся и шагнул из юрты в непроглядную черноту ночи. Ноги его были длинны и быстры; мужчина бежал не хуже оленя.
Мягкие торбаса не оставляли на земле даже легких следов, мышцы работали, не зная усталости.
Но Хранитель угасающим взором видел своего губителя сквозь покров темноты; он простер окровавленную руку и, схватившись за рукоять ножа, торчавшую из груди, произнес:
— Будь ты проклят! И ты, и род твой — до последнего колена! — и умер.
У Белова закружилась голова. Он почувствовал, что еще немного и упадет. Перед глазами возник тот самый нож — с коротким лезвием и в ножнах из оленьей шкуры. Но он был не совсем такой, каким предстал в его видении.
Теперь в его рукоять был вделан небольшой камень, размером с ноготь мизинца. Этот камень излучал мягкое голубоватое сияние.
Когда раздался настойчивый стук в дверь, доктор вздрогнул.
— Ватсон, открой! — послышался голос Витька.
Федор быстро сунул ложку в банку с персиковым компотом и спрятал ее под кровать. Затем схватил висевшее в изголовье полотенце и наскоро вытер усы и бороду.
Станислав Маркович открыл дверь; на пороге стоял Витек, и он был чем-то сильно возбужден.
— Что случилось? Очередной звонок? — спросил Ватсон.
Злобин помотал головой.
