14
0Бой состоится через несколько дней: представляете, какой будет фурор, если претендент на звание чемпиона мира подъедет к «Мэдисон-Сквер-Гарден» на солидном авто? Это просто необходимо для раскрутки Сергея на нашем континенте. Примите это как дань глубокого уважения и робкую попытку примирения.
— Хорошо, я подумаю. А сейчас — извините, я занят, — и Белов выразительно потянулся к ручке двери.
— Простите, если помешал вам, — снова запел ту же песню Буцаев. — И еще раз тысяча извинений.
Белов закрыл дверь у него перед носом. Выглядело это довольно невежливо, но Саша и не думал церемониться.
— Ну и что ты обо всем этом думаешь, Лайзик?
Девушку била нервная дрожь, и уже за одно это Буцаева стоило бы спустить по пожарной лестнице. Он и сам чувствовал себя на грани срыва: разговор дался ему нелегко. Но было одно обстоятельство, которое нельзя было не учитывать.
— Саша, не верь ему! — воскликнула Лайза. — Это плохой, злой, гадкий человек!
— Я все знаю — Белов подошел к окну и выглянул на улицу.
Внизу, уменьшенный расстоянием до размеров игрушечной машинки, стоял серебристый «Стингрей».
Раздался стук в дверь и одновременно голос в наушнике сказал: «Это я, открой». Белов, погруженный в свои мысли, совсем забыл о том, что не отключил мобильный, и Шмидт слышал весь их разговор с Буцаевым.
Он открыл дверь и впустил Дмитрия. Они прошли в номер.
— Чего ты с ним цацкаешься, я никак не пойму! Грохнуть его, и дело с концом, — возмутился Шмидт.
Белов взял его за плечо и посадил на диван рядом с расстроенной Лайзой, а сам остался стоять.
— Ты же видишь, он хочет мира, — сказал он, не будучи, впрочем, вполне уверенным в своих словах.
— «Хочешь мира — готовься к войне!» — процитировал Шмидт поговорку древних римлян.
— Дима, ты все время забываешь одну вещь. Мы здесь на чужой земле. Прессе только и нужен скандал с участием русских. Любая шумиха может повредить Сергею. И потом, я уже не Саша Белов, а крупный бизнесмен, директор крупнейшего алюминиевого комбината. Вспомни пресс-конференцию в аэропорту. Положение обязывает. Ты же не думаешь, что я его боюсь?
Шмидт с укором посмотрел на Белова.
— Мне это даже в голову не пришло."
"— Правильно делаешь. Его — не боюсь, но это еще не значит, что я ничего не боюсь. Мне есть что терять. Например, комбинат. Спортшколу. Дом Нила Сорского. Я не вправе рисковать чужими судьбами. Я давно уже не волк-одиночка, на мне лежит большая ответственность. Но даже это не самое главное. А главное то, что я не хочу никого убивать, Даже такую мразь, как Буцаев. К тому же им дело не ограничится, придется мочить его шестерок.
