Бригада (1-16)

Они ехали по веселящейся что было сил Тверской.

Порядком подмерзший Дед Мороз отплясывал негритянский танец возле наряженной елки. Впрочем, он и был негром, этот заиндевевший «дед».

– Иси наступаюшьим Новьим Годом! Тики-тики-тики-ту, я из пушки в небо уйду! – что было сил вопил черный Мороз, выдавая замысловатые коленца. Его тяжелая шуба ходила ходуном. Окружавшая его пьяненькая толпа подростков радостно кричала, запивая веселье водкой из пластмассовых стаканчиков.

Из-за пробок приехали впритык. У консерватории было многолюдно и тоже шумно, хотя водку, похоже, не пили.

– Бабуле открой, – попросил Саша Макса, сам помогая выбраться из машины Оле.

Макс, которому Белов наконец-то начал доверять, последнее время совмещал должности его шофера и телохранителя.

– Сколько по времени концерт идет? – нейтрально поинтересовался он у жены.

– Два часа, потерпи, мой сладкий, – засмеялась радостно возбужденная Оля.

– Ах ты, моя маленькая… – он поцеловал ее за ушком. Сладко пахнуло духами.

– Мы опаздываем? – забеспокоилась Елизавета Павловна. Она привыкла приезжать на концерт за полчаса до начала, а не так вот, впопыхах.

– Нет, нет, время еще есть, – успокоила ее Оля. Их места были в директорской ложе. В первом, между прочим, ряду.

Усадив дам, Саша было достал мобильник – музыканты еще настраивали свои инструменты. Оля мягко, но решительно взяла телефон и отключила его.

Наконец начали играть.

– «Щелкунчик», – шепнула мужу Оля. Саша прикрыл глаза. Два часа – это совсем не мало. Музыка приятно убаюкивала. Но Саша не спал. Не имел на то права. Главное сегодня происходило не в этом зале, а в других местах.

* * * * *От «Белорусской» по Тверской катил Большой в своем почти новом джипе «чероки».

Возле магазина «Подарки» его машину тормознула роскошная девица в шубке едва ли не на голое тело.

Большой, само собой, остановился, приоткрыл дверь:

– Ну, чего, принцесса, замерзаешь?

– До Маяковки подбросишь? – кокетливо поинтересовалась та.

– Садись, если не боишься.

– Вы на что намекаете? – тоном, уже вовсе не оставляющим сомнений в ее любвеобильных намерениях, проговорила девица.

– Садись, холодно, – поторопил ее Большой.

– Холодно, черт, – согласилась та, присаживаясь рядом с ним на переднее сиденье.

Но тут еще какой-то тип постучал в стекло со стороны Большого.

– Тебе чего? – раздраженно рявкнул Большой, опуская стекло и глядя на парня в светлой куртке.

И это было последнее, что в своей жизни он видел.