14
0
Последняя оказалась наполовину пустой, но по виду охотника нельзя было сказать, что он заметно пьян.
— Ну, зачем же ты так? С утра пораньше? — укоризненно сказал ему Белов.
— Мне можно. Я в отпуске, — ответил Аким и снова принялся что-то напевать.
Белов рассмеялся: Аким ни разу в жизни не бывал в отпуске, потому что все его существование с малых лет — сплошная охота. И свободного времени у него тоже никогда не было: после одной охоты он тут же начинал готовиться к следующей. Сказать по правде, раньше Белов завидовал его образу жизни: Аким зависел только от природы и самого себя, а не от городских и федеральных властей, конъюнктуры рынка, цен на бензин или алюминий, зарплаты, настроения начальства и прочая, и прочая.
Но цивилизация в виде алкоголя и здесь настигла его. И почему человеку обязательно надо себя чем-нибудь разрушать: никотином, водкой, наркотиками, да чем угодно, лишь бы не быть здоровым? Размышления Белова прервал недовольный голос Акима:
— Охоты нет — ружья ты не взял. Водки тоже не привез. Зачем прилетел? К Алатырь-камню ходить?
Степанцов спрыгнул на пол и вышел из-за печи.
— Здравствуйте! Я — Сергей.
Рукопожатие таежного отшельника оказалось неожиданно крепким для его невеликого роста. Аким, оглядел боксера с ног до головы и спросил:
— Первый раз в тайге?
Степанцов удивился. Неужели это так заметно? Но откуда он может знать?
— Аким — следопыт, — пояснил Белов. — Он на сажень в землю видит. От его глаз ничто не укроется.
— Так я и знал, — разговаривал сам с собой охотник. — К Алатырь-камню ходить… Эх!
Он подошел к полке с посудой, достал граняк из мутного голубоватого стекла и налил в него до половины водки.
— Сейчас пойдешь? — спросил Аким.
— Да. Времени у нас мало, — ответил Белов.
Аким достал из кармана кисет, вынул из него полоску газетной бумаги, щепоть табаку и стал скручивать козью ножку.
Степанцову не терпелось спросить, что же это за Алатырь-камень такой? Зачем Белов собирается идти к нему? Но, судя по поведению Саши и Акима, тема эта была настолько серьезная, что они не хотели ее обсуждать.
Охотник взял спички, прикурил. Избу наполнил сладковатый запах самосада. Аким снова затянул песню без слов, но на этот раз она звучала печально.
Белов сидел и молчал, не желая его прерывать. Аким снова выпил и уже порядком захмелел. Вдруг он заговорил:
— Ты же знаешь, Саша, мне туда нельзя. Я там уже был. Хозяин тайги дал мне то, что я хотел, а я за это расплатился.
Аким развязал тесемки на куртке из кожи марала.
