Бригада (1-16)

Может, после этого ты меня поймешь, — он снова встал и принялся расхаживать по комнате, чтобы вывернуться из-под тяжелого взгляда боксера. — Ты думаешь, что я струсил? — Савину мешали

говорить руки, и он заложил их за спину, как заключенный. — Да, не буду спорить. Лучше я признаюсь честно — струсил. Это правда. Но если ты скажешь, что я испугался за себя, то это будет вранье! — он подошел к шкафу — и долго рассматривал кубок, завоеванный Сергеем двенадцать лет назад на первенстве спортивного общества «Динамо». — Это был красивый финал, — сказал он еле слышно сам себе.

Но Степанцов прекрасно все расслышал.

— Да, — согласился он и повторил: — финал был красивый.

— Так вот, теперь ты сам тренируешь и можешь судить, что к чему, — продолжал Савин и снова прошелся по комнате. — Ты, наверное, еще не успел

прочувствовать… Хотя… Какого черта? Это чувствуешь с самого первого дня, с первой же минуты! Любовь! И ответственность за своего воспитанника! У тебя это было?

Степанцов жестом показал, что есть такое.

— Вот видишь? — оживился Савин. — И у меня тоже всегда было это чувство, всегда. С тех самых пор, как начал тебя тренировать.

Сергей сидел с каменным лицом, не проронив ни слова. Он понимал, что это еще не всё. Тренер не выговорился. у

— И тогда, в Вегасе, — начал Савин: голос его звучал глухо, а интонации вполне годились для речи священника на похоронах, — я испугался не за себя, а за тебя. Буцаев пригрозил, что если ты не ляжешь в пятом раунде, то навсегда останешься в пустыне, в какой-нибудь яме. Я провел с ним двое суток, не забывай. И я почувствовал, что он способен это сделать. Ты думаешь, я что-нибудь получил за свое преда… свой поступок? Может быть, деньги, лимузин или дом в Майями? Нет.

— Вряд ли мы поймем друг друга, — упрямо пробурчал Степанцов, отворачиваясь."

"И, тем не менее, в словах Савина было что-то такое, что заставило его смягчиться; посмотреть недавние события с другой точки зрения. Да, теперь он хорошо понимал, насколько сильным может быть страх за дорогого, близкого тебе человека. Сергею почему-то вспомнилось, как Савин в начале общения подсовывал ему интересные книжки и даже заставлял отчитываться по содержанию, пока Сергеи сам не пристрастился к чтению.

Да что там говорить, Вадим Анатольевич заменил ему отца, которого в его жизни никогда не было. Если на одну чашу весов положить все, что Савин сделал для него, а на другую его финт с белым полотенцем — что перевесит? Разум подсказывал Сергею одно, а сердце — другое. Слишком сильна была обида на тренера. После минутного раздумья Степанцов встал, подошел к Савину, протянул ему ладонь, и мужчины обменялись крепким рукопожатием.