Бригада (1-16)

«С этой стороны помощь не светит», — понял Буцаев.

— А если я поставлю против русского? — снова обратился он к старику.

— Получите двойную выдачу. Для делового человека слово дороже денег.

В этом можно было не сомневаться. За годы своей полулегальной деятельности Храбинович еще никого не обманул. Он всегда честно отдавал выигрыши, даже самые баснословные. От официальных букмекерских контор его отличало одно очень важное обстоятельство: Храбинович принимал ставки без ограничений; проще говоря, без потолка.

— Тогда я поставлю против русского, — сказал Буцаев.

Храбинович с осуждением покачал головой: ох, уж эта молодежь, вечно спешит куда-то, того не зная, что торопливость такой же грех, как прелюбодеяние или богохульство.

— Ой-ой-ой! — запричитал он. — Вы ступаете по трясине, и она дрожит у вас под ногами.

Его морщинистое и необычайно бледное лицо было улыбчивым и подвижным, но глаза при этом оставались серьезными и проницательными.

— Скорее возвращайтесь на твердый грунт, Роман Остапович. Или вы знаете чего-то такого, чего не знаю я?

— Да, Соломон Маркович. На этот раз — да.

Храбинович ненадолго задумался.

— Могу я взглянуть на деньги? — вежливо спросил старик.

— Я привезу их вечером, — ответил Буцаев.

— Это будет смешная сумма?

— Думаю, вам будет весело.

Храбинович схватился за сердце, изображая приступ.

— Хотите разорить старика?

— Не прибедняйтесь. Я бы даже Ротшильду не советовал это делать.

— Хорошо, — улыбка исчезла с лица Храбиновича. — Я буду ждать вас здесь с восьми до без пятнадцати десять.

Буцаев тоже стал серьезным.

— Ровно в девять я привезу деньги.

Они кивнули друг другу, и Буцаев вернулся к Гоге, Ревазу и Хасану.

Роман Остапович сел за столик и аккуратно выправил накрахмаленные манжеты из рукава пиджака. Золотые запонки с бриллиантами от «Chopard» (такие же, как и заколка в шейном платке) царапнули полированную столешницу из мореного дуба.

— У нас есть на примете грамотный киллерок? — спросил он, обращаясь сразу ко всем троим.

— А-а-а, — оживился тощий коротышка, Реваз.

Буцаев наклонился к Ревазу и вкратце передал ему разговор с Храбиновичем.

— У меня есть для этого дела подходящий ствол, — сказал Реваз. — Он как раз висит на одном из братьев Фаринетти, который покинул нас навсегда в прошлом году.

— Отлично, когда Задерецкий сделает работу, поможешь ему искупаться в Гудзоне.

— Ох, босс, — притворно расстроился Реваз, — а как же уровень воды?

— Не переживай за экологию, мы не Гринпис, — посоветовал Буцаев. — Лучше о себе подумай.