Бригада (1-16)

Муж являл собой полную противоположность жены — этакая рыхлая бесформенная масса, упакованная в мешковатые штаны и просторную рубаху с торчащей из воротника головкой-кукишем. В шортах он выглядел бы как гигантская размороженная курица. Не красавец, зато умница, по утверждению матери Ярославы — семи пядей во лбу. Таких поискать! Любой сложности проекты со всякими там расчетами для нефтянки только так на клавиатуре щелкает. А жена у него вроде секретаря. Семейный подряд, короче. Вот и мотаются по всему свету, деньгу зашибают. Сюда перебрались из Ирака.

Белов заочно знал родителей Ярославы, а вот теперь впервые увидел их.

Официально познакомились. Женщину звали Татьяна Николаевна, как мать Саши, мужчину — Геннадий Степанович. Встретили гостей хозяева радушно, провели в столовую, где уже был накрыт стол. Закуска была отменной, выпивка — дрянь. Пальмовая водка арак. Крепкая, зараза, но противная. А если в бокал бросить лед, то арак становится белым и приобретает запах аниса…

В Кувейте действует запрет на спиртное, и то, что супругам удалось достать к столу, иначе как пойлом не назовешь. Белов и Шмидт от дальнейшего употребления бурды вежливо отказались.

Разговор шел так, о том о сем и ни о чем конкретно. Об истинной цели своего приезда в Кувейт гости умолчали. О том, что шейх требует обменять сына Белова на внука Ивановых и о преследований арабскими боевиками Ярославы с сыном в Красносибирске тем более распространяться не стали. Белов рассказал о житье-бытье дочери и внуке Ивановых в России, ответил на все интересующие Татьяну Николаевну и Геннадия Степановича вопросы. Кое о чем расспросил сам.

После застолья Саша и хозяйка квартиры уединились в соседней комнате.

Им было о чем поговорить. Комнатка была просторная, светлая, с недорогой современной мебелью, хорошей бытовой техникой. Было прохладно, работал кондиционер.

Татьяна Николаевна села в кресло, Белов устроился напротив нее на диване. Предстоящий разговор смущал хозяйку, однако его было не избежать. Иначе многое осталось бы недоговоренным между нею и Беловым — человеком, от отца которого Татьяна Николаевна родила дочь. Эта недосказанность могла стать барьером в начинавшихся хорошо складываться отношениях между Сашей и Ивановой, и, чтобы их продолжить, преграду необходимо было устранить.

Хозяйка некоторое время не решалась начать разговор, потом, вздохнув, все же заговорила:

— Вы, Александр, наверное, осуждаете меня? — Она смутилась еще больше и поправилась: — Вернее то, что произошло между мною и вашим отцом.

Белов улыбнулся:

— Разве я могу осуждать за то, что родилась и живет на свете Ярослава, а теперь еще и Алексей?

— Я не это имела в виду, — улыбнулась и Татьяна Николаевна, — а то, что родила от вашего отца, женатого человека.