Бригада (1-16)

Ты до сих пор юнец. Ты забыл об уважении к старшим. Тебе ближе этот Белый, чем все твои родные и близкие. – Он тяжело ронял слова, будто ледяные капли на раскаленный камень. – Завтра же поедешь в Москву, к этому Белому. И если не сможешь завершить это дело, то – мы поедем! Я два раза не повторяю. Не повторяю! – повторил он тем не менее дважды…

* * * * *– Молодой человек, Москва, – стюардесса тоже повторяла эту фразу уже не в первый раз. Заснул он, что ли, этот восточный красавец?

– Спасибо, – очнулся наконец Фархад.

Достав из сумки сотовый телефон, Фара набрал номер. Саша ответил сразу:

– Але, Фарик! Здорово, брат!

– Я в Москве.

– Привет от нас передай – Космос с Филом строили Саше приветливые рожи.

Саша глазами показал им: не мешайте, пацаны, не до вас.

Справа по ходу промелькнули огромные буквы «МОСКВА» – бригадирский кортеж въезжал в мятежную столицу.

– Не по телефону, брат, – нахмурился Саша. – Встретимся, перетрем. Тебя Пчела встречает. – Закончив разговор, он повернулся к водителю: – Сейчас, Володь, заезжаем в офис, берем Фару и в роддом, все равно по пути.

Оля рожала в Институте матери и ребенка, это было на Юго-Западе, чуть ли не единственное место в Москве, где роженицу можно было поместить в отдельную палату. Правда, и за отдельную плату.

Но, увы, никакими деньгами нельзя облегчить страдания всех женщин всех времен и всех народов.

Схватки терзали Олю уже несколько часов. Процесс не столько шел, сколько затягивался. Больно было нестерпимо. Когда накатывало, Оля вообще ничего не соображала. Существовала только боль, она занимала все пространство, не оставляя места ни мыслям, ни чувствам, ни желаниям. Кроме одного: скорее бы все это кончилось.

– Тужься, тужься. Старайся, – уговаривала Олю пожилая акушерка.

– Больно, – жалобно простонала Оля, когда боль на минуту отступила.

– Э-э, милая, – ласково улыбнулась акушерка, – а ты как думала? Просто так, что ли, над детками потом так трясутся? Ты старайся, дыши глубже.

– Дыши, Оленька, дыши. – Катя, Сашина тетка, погладила Олю по руке.

Вновь накатила боль. Боже, когда-нибудь это кончится?

XXVII

Едва проскочили Речной вокзал, как тормознули гаишники. Вечно они не вовремя.

– Ну что, командир, лавэ готовь, – раздраженно пробормотал Белый. – Счас будет…

– Ребятки, всем спокойно, без кипежа, – передал по рации Фил. – Никто из машин не выходит. Если что, сам разберусь.

Однако гаишник в оранжевом жилете к ним даже не подошел. Похоже, у него была другая задача. Он только заставил их машины прижаться к обочине.

Мимо них тяжело и неторопливо проследовала в сторону центра колонна бэтээров с расчехленным вооружением.

– Вот и они, родненькие, ничего себе! – ошарашенно произнес Саша.

Он, конечно, уважал военную технику.