23
0Или боишься?
Разговор происходил в присутствии нескольких девчонок, пришедших навестить своих родственников, перед ними, собственно говоря, и рисовался Джон, задирая Белова. Подростку ничего не оставалось делать, как принять вызов Ивана.
— Это я-то боюсь? — со змеиной улыбочкой прошипел большеголовый. — Я с большим удовольствием встречусь с тобой и отверну тебе голову..
— Если я тебе позволю. Это я тебе тыкву откручу! — не остался в долгу Белов. — Чтобы не мешала тебе в двери проходить.
Это намек, вернее, прямое указание на непропорционально большую голову, окончательно вывел из себя Джона.
— Остынь, Джонни! Не будешь же ты с ним драться перед окнами директорского кабинета."
"Драться договорились на следующий день после занятий за территорией школы в парке.
Вечером одноклассник и сосед Вани по комнате, трусоватый очкарик Вильям, завел с Беловым разговор по поводу назначенного на завтра поединка. Слух о том, что русский будет драться с задирой Джоном уже дошел до его ушей. Поскольку они приятельствовали, Билли искренне переживал за своего непутевого однокашника.
— Вот что, Айвен, — сказал он блеющим голосом, — лучше откажись от дуэли.
— Это еще почему? — лежавший на кровати лицом к стене Иван повернулся к соседу.
— Джонни тебя изобьет, — удивляясь непонятливости соседа, сказал Вильям. — Ты же оскорбил его при девчонках. Над ним смеются теперь. А он обид не прощает.
Иван в свою очередь сам искренне удивился тупости Вильяма: ведь кроме боли, надо бояться стыда. Причем стыда в первую очередь, а боли в последнюю.
— Так ты предлагаешь мне встать перед Джоном на колени и попросить у него прощения?
— На коленях, конечно, не обязательно, — рассудительно произнес приятель Ивана.
Иван снисходительно посмотрел на соседа по комнате. Нет, не понимает парень простых вещей.
— Но это же трусостью называется, — произнес Иван.
— Пусть так, — охотно признал Вильям. — Зато проблем не будет. Тебе не драться нужно, а учиться. Вот что главное. Мы же с тобой музыканты, — Вильям тоже учился музыке, но по классу фортепьяно.
Белов отрицательно покачал головой.
— Нет, Вильям, прощения просить я не буду. Я же себя потом уважать перестану.
Он повернулся к стенке и накрылся с головой одеялом…
На следующий день в назначенное для дуэли время Иван пришел в лес, начинавшийся сразу за оградой интерната. Желающих посмотреть на то, как Джон отвернет голову русскому, собралось человек пятнадцать. Были среди них ребята немногим старше Ивана, были и младше. Джон стоял в стороне в окружении своих приятелей и вызывающе улыбался.
