Бригада (1-16)

У Витька еще со времен первой чеченской остался замечательный навык: засыпать мгновенно при любых условиях и просыпаться ровно в то время, на которое он «завел» свои биологические часы.

— Но ведь вы не сможете даже заплатить рабочим! — продолжала орать Лайза. — У вас счета арестованы!

Белов открыл было рот, но промолчал. Эта Донахью была абсолютно права: налоговая инспекция сумела просечь до единого все счета «Красносибмета» и поставить их «на картотеку». Теперь каждый рубль, полученный комбинатом, отправлялся прямиком в «черную дыру» — то есть, в счет задолженности перед бюджетом.

Выплатить рабочим что бы то ни было просто не представлялось возможным.

— Сколько еще рабочие готовы ждать? — прокричала Лайза.

Мне удалось договориться с профсоюзными лидерами до начала апреля. Это три недели. На столько же хватит сырья. А потом…

— Трансдец? — не слишком уверенно подсказала Лайза.

— Трындец, — поправил ее Белов. — Но дело не в терминологии.

— Ну что ж, — подвела итог железная леди. — Значит, у нас есть три недели… Смотрите, смотрите! — она прильнула к иллюминатору, призывая Сашу разделить ее восторг.

Тайга, поначалу казавшаяся бесконечной, сменилась внизу ровной, как свежепобеленный потолок, тундрой. Вернее, это было похоже на стиральную доску — такую рифленую штуку, которая до сих пор валяется в московской квартире где-то под ванной, только белого цвета. Однако, американская женщина вряд ли способна понять такое сравнение. Источником восторга госпожи Донахью было оленье стадо: на бескрайнем белом фоне животные походили на горстку насекомых.

— А где же люди, где жилье? — удивилась Лайза."

"Пастухи отогнали стадо подальше.

Скоро отел, и оленей сейчас лучше не тревожить.

Полюбовавшись с минуту пейзажем, Лайза снова сосредоточилась на своей схеме и добавила еще одну стрелочку.

— Что вы намерены делать? — продолжила она свое интервью.

— Кредит брать, что ж еще… — буркнул в ответ Саша Белов.

— С таким-то балансом? — усомнилась ушлая партнерша. — На Западе ни один банк не дал бы кредита в такой ситуации.

— Россия — не Запад.

Белов замолчал. Трудно было в двух словах объяснить американке, что значит в России «человеческий фактор» и «личная заинтересованность».

И уж совсем невозможно было рассказать, какой ценой предстоит ему, генеральному директору, выбивать этот кредит. Придется подключать свои московские связи, идти на поклон к господину Зорину, пить вместе с ним и давать обещания, которые заведомо не сможет выполнить. Чем больше он думал об этом кредите, тем меньше эта идея лично ему нравилась, но выбора не было. Если рабочие не получат в апреле хотя бы часть заработанных денег и объявят забастовку, на комбинате можно будет ставить крест.