Бригада (1-16)

Дескать, товарищ генерал, ваш собеседник отказался вспоминать. Влепит мне начальник строгача, и будет прав…

Разговор на равных заинтересовал Ивана. Ему стало до слёз жалко подневольного человека, который из-за него пострадает. Противный лысый дядя Шмидт говорил с ним по другому — жалеюще, ласково. Будто разговаривал с нашалившим младенцем. А он не признавал ни жалости, ни сюсюканья, поэтому отвечал коротко: не знаю, не помню.

— Почему отказался? Вспомнил. Папа сказал, что скоро приедет. Вот только найдёт какой-то самородок и накупит мне много подарков.

Ещё он предупредил, чтобы я ничего не подписывал и ни в чём не признавался. Вы не знаете, в чём я не должен признаваться?

— Если папа попросил, ты должен выполнить, — назидательно посоветовал Олег. Даже пальцем погрозил. — Он не сказал, когда приедет?

Скоро, очень скоро! Потому что я ожидаю…

— Он звонил один раз?

— Нет, два…

Трофеи — мизерные, думал Олег, усаживаясь в свою четвёрку. Единственно ценная информация: Белов находится на каком-то прииске, у старателей. Вернее — находился.

И ещё — настойчивая просьба не подписывать никаких бумаг, в чём-то не признаваться.

Что касается местонахождения беглеца, то за прошедшее время он мог соскочить с прииска и перебазироваться в другой город или посёлок…

Размышления прервал мобильник. Теперь Воскобойников носил два: один, ранее принадлежащий Мусе, — на шее, свой — в нагрудном кармане. Проснулся нашейный.

Слушаю?

В трубке — недоуменное дыхание человека, надеявшегося услышать гортанный голос абонента. Кабан, а это звонил он, насторожился, по рыхлому лицу потекли струйки пота.

Неужели надежда заполучить лимон баксов рухнула, не успев родиться?

— Это… кто? А где…

Олег представил себе растерянность бандита, его вытаращенные глаза, дрожащие от постоянных попоек руки. То ли ещё будет, когда на лапах защелкнутся браслеты!

— Ты имеешь в виду заказчика? Его послали в срочную командировку. Возвратится не раньше, чем через полгода. Поэтому все его дела — на мне. Встретиться, побазарить за житуху нет желания?

Кабан не просто хотел забить стрелку — мечтал о ней! Полученный аванс израсходован.

Выплатил долг двум соскочившим быкам и они возвратились к прежнему хозяину. Купил тоже сбежавшей любовнице драгоценное колье, после чего она согласилась вернуться к покинутому боссу. Остальные бабки разошлись по кабакам и борделям.

На том же месте. Через час. Усёк?

— Буду…

Общаться с грязным, потерявшим человеческий облик, бандитом — малоприятное занятие. Тем более, для порядочного, чистоплотного опера, каким считали Воскобойникова и друзья, и недруги. Но служба обязывает терпеть.