23
0Однажды они с Косом вели переговоры с солнцевской группировкой, там тоже был такой же кутёж.
У стены, в обнимку с берданами, храпят два братка. Возле печи греется здоровенный мужик. Судя по утопленным маленьким глазам и узкому лбу, в башке — максимум две, потраченные алкоголем, извилины. Тоже знакомый персонаж.
Опусти лапы. Всё одно не сбежишь — пуля догонит, — разрешил он, многозначительно кивнув «конвоирам». — Побазарим за жизнь, сявка?
Саша сбросил с табурета картофельную шелуху, брезгливо смахнул с края стола рассыпанный винегрет. Отодвинул направленный на него ствол.
Можно и поговорить.
Моя кликуха — Базан. «Президент» братков, — с гордостью представился вожак волчьей стаи. — А какое твоё погоняло? Ежели из ментов или нехристей — базара не будет.
Еще бы, какие могут быть переговоры между братками и боевиками, изгнавшими их из Первомайского. А уж о ментах и вспоминать тошно — сколько бабок приходится им отстёгивать за безопасный грабёж старателей, какую дань платить!
Базан поморщился и с угрозой потребовал немедленного признания.
Белов ни за что не согласился бы вести переговоры с этой мразью, если не загнанные за колючку жители посёлка.
— Моё погоняло известно в России, — с такой же дурацкой гордостью признался он. — О Белом слыхал?
Базан отодвинулся от печки, встал на ноги. С трудом превозмог желание вытянуться по стойке смирно. Кличка всемогущего авторитета, пробравшегося в Госдуму, владельца Фонда реставрации было известно не только в Центре — она достигло таёжной глубинки.
А вдруг — подстава? Распустишь сопли — мигом напялят «браслеты».
— Чем докажешь? Я, к примеру, могу нарисоваться братом Ельцина. Или праправнуком Мамая.
Хитёр бобёр! В хитрости ему не откажешь!
Саша выложил на стол паспорт. Базан изучил каждую страничку, даже обнюхал фотокарточку, сравнил снимок с оригиналом. Убедившись, что перед ним не двойник и не призрак, он велел браткам выйти из горницы.
Слушаю, братан? Какие проблемы?
Стараясь говорить по фене, Белов рассказал о созданном ваххабитами концлагере, о переселении в него всех жителей Первомайского. Говорить о страданиях фактических рабов он не стал. Бесполезно, бандиты признают только свои муки. Зато сделан упор на, якобы, хранящиеся на прииске мешки с рассыпным золотом и самородками.
К страданиям первомайцев Базан отнесся равнодушно, а вот услышав о золоте и самородках, ожил, будто в него вкололи сильно действующее лекарство.
