23
0
— Саша, почему ты думаешь обо мне так плохо? — изобразив обиду, спросила она. — Ведь я любила тебя. Наш разрыв — глупая нелепость, в которой повинны мы оба. Единственное моё желание — обеспечить безбедную жизнь нашего сына. Неужели ты не понимаешь?
Артистка, самая настоящая артистка! Когда бывшая жена успела набраться бесстыдного притворства? Или она и была такой с детства — жадной, добычливой волчицей, не брезгующей падалью? Да и что можно ожидать от женщины, которая вместе с любовником не так давно бесстыдно сдала бывшего мужа ментам. Не исключено. что продала Кабану, который нахально пасёт его.
— Хорошо, я подумаю.
— Только, пожалуйста, думай поскорей, милый. Сам знаешь, Система, созданная тобой, без хозяина и дня не проживёт…
Не отвечая и не прощаясь, Белов пошёл к выходу. В душе — сплошная грязь, будто его окатили помоями. Ольга, проводив его подозрительным взглядом выпила залпом рюмку коньяка. Всё правильно, всё объяснимо. Никуда этот бандит не денется — согласится со всеми её требованиями. Потому, что другого ему не дано. Иди — или. Как выражаются грабители, жизнь или кошелёк.
В машине Федя обиженно разводил руками, поминутно прикладывался к горлышку плоской фляжки. Что-то бормотал. Всё ясно без слов — не послушал Серого, сунулся к «джипам» и получил по мозгам. Слава Богу, словами, а не пулей.
Когда они возвратились к родной девятиэтажке, возле подъезда увидели знакомый «пежо». Упустив лохов на перекрёстке, Кабан решил подстеречь их возле дома.
Слишком горячо стало в Москве, подумал Белов, не торопясь покидать салон пятёрки. С одной стороны — настырная слежка, с другой — плохо спрятанная Ольгой угроза расправы.
Угроза, исходящая от бывшей жены Александра — блеф, рассчитанный на легковерных и доверчивых людей. Нанять киллера она не решится, если и пойдёт на убийство, использует Шмидта, с которым Белов легко справится…
Справится ли? Александр поморщился. Поднимется ли у него рука на спасителя сына? Он вспомнил, как бывший начальник охраны Фонда бесстрашно подставил свою машину под удар летевшей на Ваньку многотонной фуры.
Зря он не согласился отдать алчной бабе все сбережения, всю недвижимость и президентский пост. Всё, что так или иначе относится к его прежней, криминальной жизни не имеет ни малейшей ценности и должно быть отброшено, забыто! Согласись он на непомерные требования Ольги — отпала бы одна из проблем.
И всё же придётся уехать из Москвы…
Он не боялся за себя — боязнь вообще не совместима с присущим ему азартом — он боялся за людей, вверивших в его руки свою судьбу.
