Бригада (1-16)

 — Кто из нас мужчина?

— И в самом деле, — удивился Шмидт, — кто тут мужик? Неужели я? Тогда, значит, ты — женщина?! Тогда чего рот открываешь, пока тебя не спросили? Ты уж определись, дорогая. Если-ты главная, то — разруливай ситуацию сама. А если нет, то умолкни и жди, когда взрослые дяденьки что-нибудь придумают. Если все так плохо, незачем было покупать эту чертову скрипку, — Дмитрий уже не первый день пенял ей за это более чем несвоевременное приобретение, а ей нечего было возразить. Она все-таки купила ee.

Ольга замолчала. Ей было известно, что в США ежегодно создается примерно шестьсот тысяч фирм.

Затем в течение года около четырехсот пятидесяти тысяч из них — разоряются. И это в Соединенных Штатах, где дети с искусственным молоком из пластиковой бутылки, поскольку американские матери берегут форму груди, усваивают рыночные заповеди.

А в России, где маркетинг все еще существует на уровне «не обманешь — не продашь, не обвесишь — не заработаешь», разоряются почти девяносто девять процентов вновь образованных фирм. Жесткий естественный отбор в действии.

Но Ольге казалось, что эта печальная статистика никоим образом ее не касается.

Она надея-лась, что ей удастся уберечь от распада и разорения империю Белова, которая досталась ей по наследству от пропавшего без вести мужа. Расставаться с этой иллюзией ей не хотелось и даже было больно. Главным образом потому, что это означало бы признание своей собственной некомпетентности и, следовательно, его, Белова, превосходства. При нем-то Фонд пусть и не без проблем, но развивался по восходящей. «Чтоб ты сдох, Белов», — подумала в сердцах Ольга.

Рассчитывать ей сейчас было не на кого, кроме Шмидта. Она умела давать неплохие советы.

Но одно дело советовать, а другое — их реализовать. Она, например, ничего не понимала в силовых акциях. Это мог и знал, как делать, только Митя. Она постаралась улыбнуться ему и сказала, в оптимальной пропорции перемешав в голосе нежность, ласку и ехидство:

— Ну и что же эти замечательные дяденьки придумали?

— Давно бы так, — без малейшего торжества в голосе ответил Шмидт, пропуская мимо ушей ее язвительный тон. — Ты не задавалась самым очевидным вопросом?

— Каким?

— Почему Белов бросил и тебя, и Фонд Реставрации, в который вложил столько сил и средств? И почему до сих пор я жив?

— Он не знает про нас с тобой?

— Не смеши.

Белов не знает о том, что ты мне дала?

— Какая ты свинья! — крикнула обиженная до глубины души Ольга, тбпнув ногой.

— В смысле? — удивился Шмидт. — А-а, ну пусть будет — спала со мной, если это тебе больше нравится? Или копулировала — еще лучше? Разве тут в словах дело? Ты в суть смотри, в корень.

Ольга смотрела на него полными слез глазами. Она начала понимать, что Шмидт чем-то страшно обижен и мстит ей.