Бригада (1-16)

Дорогая золоченая оправа очков придавала ему поистине черномырдинское величие, чему в немалой степени способствовало выражение собственной значимости на безупречно выбритом лице.

Увидев светло улыбающегося Федора со стаканом руке, Арсений Степанович недовольно нахмурился и с ходу перешел в атаку:

— А ты что тут расселся? Делать нечего? Встал ни свет ни заря, и сразу за опохмелку! Вот Бог тебя накажет за твое пьянство-то бесконечное!

Федор демонстративно, с всхлипом отпил из стакана, даже не поморщившись, как будто там была не водка, а грудное молочко, и назидательно произнес:

— Степаныч, Бог дает не тому, кто рано встает, а тому, кто встает в хорошем настроении.

— Лодырь!

— Ну и что? В России это не грех, а единственный способ нейтрализовать кипучую деятельность идиотов. А вы, батенька, профитёр, рвач и хапун.

— Я не профитёр, — поправил его Степаныч, — а спекулянт. Спекулянт — это игрок, который рискует, подчеркиваю, рискует своими капиталами для получения навара, то бишь максимальной прибыли. Поэтому я пью шампанское.

— Так ведь и я пью, — парировал Федя, достал из сейфа очередную бутылку белой и со стуком поставил перед собой на стол.

— Да, но на мои деньги! — возмущенно крикнул Степаныч.

Тут Белов счел нужным вмешаться, поскольку разговор грозил перейти на личности. Но не успел сказать ни слова. В комнату влетел запыхавшийся Витек. Окинув взглядом собравшихся, он расплылся в улыбке:

— Не так страшен русский танк, как его пьяный экипаж. О чем выпиваем, коллеги?

Белов на мгновение очутился в прошлом, и ему стало не по себе. Ситуация напомнила ему вечные споры Пчелы и Космоса о том, кто больше работает. Вот так же в его кабинете раньше ссорились и клялись друг другу в верности его покойные друзья… Воистину, нет в этом мире ничего нового, что было, то будет, и все повторяется… Пусть грубый и прямолинейный Витек мало похож на деликатного Фила, но зато Степаныч — вылитый полысевший и постаревший Пчела, а сибарит и котяра Федор — один в один Космос Холмогоров.

Расстроенный Белов только рукой махнул рукой и ничего не сказал. Степаныч продолжал роптать, обращаясь преимущественно к Витьку.

— Мы-то с Александром Николаевичем сеем и пашем… Ты тоже, и Доктор Ватсон.

Лукин высокомерно улыбнулся и произнес с той ленцой, которую умело используют опытные спорщики:"

"— Передергиваете, батенька… На самом деле я всего лишь напоминаю: мы так упорно боролись за права негров, что практически с ними сравнялись… Пора притормозить.