Вот и сегодня был Федя с утра, как обычно, под легким градусом, а в этом состоянии он автоматически преисполнялся горячим сочувствием к Белову. Ведь тот, на его просвещенный взгляд, неправильно распоряжался своей жизнью.
— Саша! Александр ты наш Николаевич! — продолжал вращать языком Федор, пестуя в руке стакан с «огненной водой». -Ну что ты губишь себя в четырех стенах, ступай, выйди на волю, по бабам прошвырнись! Сколько же можно читать? Ты за эти полгода прочел пол-Ленинской библиотеки! Е-мое, поверь бывшему филологу, не в книгах счастье. Вот я прочитал мириад книг, и это не сделало меня ни лучшее, ни добрее.
— Бес тобой владеет алкоголя, Великий Экспедитор, — примирительно сказал Саша. — Ты сам ни хрена не делаешь и другим мешаешь. Лень-матушка вперед тебя родилась.
— Ни фига, — обиделся Федор. — Если хочешь знать, лень закаляет характер, потому что постоянно возникает необходимость ее преодолевать! — Он надулся и замолчал.
Наконец-то, хоть мгновение тишины! Белов не стал напоминать Феде, что проживает в столице по фальшивому паспорту, в Москве его знает каждая собака, и лучше бы ему не светиться лишний раз во избежание печальных последствий. Он поежился. Как его достала эта невозможность быть собой!
Криминальное прошлое тянуло его назад, вниз, на дно, как трясина, но вернуться к прежне-му образу жизни он не мог.
Но и то, чем он занимался теперь, ему тоже было не по душе. Хотя обязанности коммерческого директора маленькой фирмы не доставляли ему ни малейших хлопот. С его финансовым и административным опытом, с его умением устанавливать связи, договариваться, управлять большим коллективом это было проще простого.
С таким же успехом он мог рвануть в Швейцарию, купить там маленький домик и стать «гражданином кантона Ури» по рецепту Ставрогина из «Бесов». Но ведь это тоска смертная и еще один повод повеситься!
Именно это отсутствие перспективы давило на психику, заставляло его искать утешение в виртуальном мире литературы. Читал он запоем, и действительно, в этом Федя Лукин был совершенно прав, многое из прочитанного воспринимал совсем не так, как в школе или в годы солдатской службы.









