0
0— Будем это считать моим подарком на все последующие дни рождения, новые годы и восьмые марта, — твердо произнесла я, — Бронируйте!
Дальше было самое натуральное безумие.
За два дня пришлось обновлять гардероб. Парео, шляпу, шлепки. Купальник!
Люба как увидела мой слитный из разряда «прощай молодость», так за сердце схватилась и отправила меня за покупками.
Чемодан пришлось покупать. Я, как всегда, потянулась за черным или за сереньким, потому что практично и не марко, а потом увидела истошно желтый и подумала: да какого хрена?! На фиг мне сдалась эта серость и практичность? Что я его до конца жизни что ли беречь буду? Уж начала рвать шаблоны, так пусть в том же духе и продолжается.
Выходя из магазина, я почувствовала себя настоящей бунтаркой.
Подумать только, на Мальдивы, да еще и с желтым чемоданом. Видел бы меня Коля и дети…
И тут же накатило. Неужели я все это делаю, чтобы что-то им доказать? Чтобы они глянули на меня и прониклись? Подумали: о, Боже, как крута эта женщина! Как мы могли этого не замечать раньше? Как могли променять ее на Веронику.
И сразу руки опустились, и собственные потуги чем-то там блеснуть показались жалкими и убогими.
Я даже чуть не вернула чемодан в магазин, и едва не отказалась от поездки. К сожалению, или к счастью, тариф оказался невозвратным, а я не настолько расточительной, чтобы спустить кучу денег в пустоту.
Все-таки пришлось ехать.
Через день мы уже сидели в самолете и готовились к взлету.
Люба нервничала, потому что боялась полетов, я же равнодушно смотрела в иллюминатор на заснеженный аэропорт и чувствовала, как жилы скручивало от тоски.
И теперь, сидя рядом с подругой, я чувствовала себя совершенно голой и потерянной. И от этого становилось еще грустнее.
Я просто не умела отдыхать сама для себя. Не умела жить, не оглядываясь на тех, кто рядом. Не привыкла что-то делать для собственного удовольствия. Вечно растворялась в чужих потребностях и желаниях.
Как ни печально это признавать, но Люба была права. Я не привыкла любить и ценить саму себя.
Потому что сейчас, после предательства близких, у меня осталась только я. Грустная, уставшая и несчастная «я». И надо было с этим что-то делать.
Полет оказался утомительным. Почти половину суток провести в сидячем положении – это вам не шутки. Любе было проще – ее утрясло, и она почти все время спала, мирно похрапывая, а вот я изнывала. Под конец, уже ломило спину, болела голова и хотелось на свежий воздух.
