0
0У моего помещения был отдельный, очень удачный вход.
— Не дурно, — хмыкнула Люба, когда мы поднялись на крыльцо.
Тут вышла заминка. Глеб передал мне целую коробку ключей, и почему-то ни один из них не подходил к входной двери.
— Дай-ка я! — сказала Люба и забрала их у меня. А я полезла в сумочку, потому что оттуда голосил телефон.
Стоило только глянуть на экран и руки затряслись. Артем.
Ни он, ни Марина не звонили мне с того момента, как забрали из больницы и отвезли к отцу.
— Здравствуй, Артем.
— Мам, привет! — как всегда бодро произнес он, — че там, как?
— Потихонечку, — сердце билось где-то во рту, — у вас как дела?
— Норм. Я че звоню-то. У меня соревнования в эти выходные. А я красную форму не могу найти. Где она?
Перед мысленным взором тут же возникла гардеробная, вторая полка слева, снизу.
Только сказать ничего не успела. Люба внезапно выхватила трубку у меня из рук:
— Тём, привет. Это тетя Люба. Мать занята. Давай сам, — и сбросила звонок, потом посмотрела на меня строго и сказала: — Не смей!
У меня закололо, защипало, задергалось.
— Люб, ну зачем ты так.
— Что именно зачем я так? — спросила она, протянув мне погасший телефон, — ты действительно занята.
— Там же соревнования…
— Это важно, он готовился.
— Какой молодец, — Любин голос сочился сарказмом, — готовился.
— Я перезвоню. Скажу ему…
— Хорошо, — она подняла руки в пораженческом жесте, — перезванивай. Давай. Ну что стоишь, давай-давай. Звони. Скажи малышу, где его подгузники. А то ведь он без рук, без ног, без мозгов. А еще без совести. Привык, что маменька все сделает и на блюдечке притащит.
— Что Люб? Когда твои вещи из дома надо было выносить, что-то он не растерялся. Вон с какой довольной мордой в субботнике участие принимал. А тут, что ты будешь делать… Трусы спортивные найти не может. Бедолажка.
Меня будто парализовало. Даже пальцем пошевелить не могла.
— Ну звони, что ты стоишь? Помоги Артемке. У меня лишь один вопрос.
