Развод. Предатели

— Не сомневаюсь. Вылетаем через десять дней. На неделю. Сразу предупреждаю никаких чопорных отелей, мощеных дорожек, и подобострастно кланяющихся официантов. Только природа. Только хардкор. План такой…

И дальше пошла целая лекция на тему, как провести незабываемую неделю на Алтае. Он перечислял то, что нас ждет за эти семь дней, а я смотрела на него и не верила, что все это происходило со мной.

Что это я буду встречать рассвет где-то в степи.

Что буду спускаться по реке.

И посмотрю с высоты птичьего полета на цветущую долину.

Что я увижу все это, настоящее, лишенное шелухи и пустого блеска.

Наши поездки с Ланским — это всегда тщательный выбор отеля с последующим цеплянием к деталям.

Ланскому всегда все было не так: слишком медленные работники, слишком плохой сервис, слишком жесткая кровать. Все не такое, как было нужно его царскому величию. Все неподходящее, ведь он достоин самого-самого. Лучших отелей, лучших номеров, лучших женщин рядом с собой. И было в этом стремлении что-то ненатуральное, надрывное. Будто и не для себя все это, а для того, чтобы показать другим, похвастаться, лишний раз подчеркнув свое благосостояние и положение в обществе.

А с Ником все было просто.

Алтай – значит Алтай. И никаких понтов.

Вместе, значит вместе. А все остальное – не имеет значения.

Лучше пройти один раз самыми дикими, но прекрасными тропами с тем, кто тебе дорог, чем сто раз шагать по заасфальтированной, вылизанной дорожке под руку с посторонним. Важна сама суть, а не оболочка.

Он закончил перечислять все те переходы, которые нам придется совершить и все те места, которые будем посещать, а я сидела с квадратными глазами и не знала, что сказать.

Наконец, кашлянула и выдавила из себя:

— Я поняла, ты смерти моей хочешь. Чтобы я в первый же день стоптала ноженьки по самую не балуйся, упала без сил и больше не встала.

— Не прибедняйся. Ты не такая нежная и беспомощная, как кажешься на первый взгляд, и маршрут я выбрал самый простой, с которым даже новичок справится.

— Что же там тогда не для новичков?

— А это ты узнаешь в следующем году, — пообещал он, коварно пошевелив бровями.

Кажется, я очень крупно встряла.

Глубоко и бесповоротно. И кажется, мне это нравится. В груди аж распирало от какого-то невероятного восторга, и за спиной распускались новые крылья.

— А как же клиника? — с сомнением сказала я, — там всегда работы невпроворот…

— Не переживай, я уже сказал Любе, что украду тебя на неделю. Она со всеми договорилась – они тебя отпускают. Уже даже график составили и твои записи по всем раскидали.

Вот нахалы! Сговорились за моей спиной! Не иначе, как тоже со свету решили сжить.