Развод. Предатели

Вдобавок слухи уже расползлись и стали достоянием общественности, в результате чего его деловая репутация стремительно покатилась вниз. Как-то не спешили бывшие «друзья» протягивать руку помощи человеку, который так бездарно просрал свое детище. Ему больше не доверяли и не считали выгодным партнером, на которого можно положиться.

Сколько раз ему пришлось выслушивать что-то на подобии:

— Николай Павлович. Я бы помог, но…

— Я бы с радостью, но не могу рисковать.

— Сочувствую, но я – человек маленький, ничего не могу…

А кто посмелее и почестнее говорили прямо:

— Помогать не стану.

Мне не нужно такое пятно на репутации.

— У меня на кону важные переговоры. Если узнают, что я с тобой связался, то мигом все накроется. Я подставляться не стану, даже не проси.

И все в том же духе.

На своей шкуре Ланскому пришлось прочувствовать приписную истину: в бизнесе не прощают тупости и ошибок, а тупых ошибок и подавно.

Конечно, были и те, кто не отвернулся. Те, кого знал давным-давно, с кем стоял плечом к плечу еще на заре своих дел. Берг, Прохоров, Смирнов… Только что они могли против той лавины, которая разрасталась с каждым днем, принося все больше и больше убытков и разочарования? Ничего.

Ланской продолжал борьбу, хотя и понимал, что даже если ему и удастся выиграть все суды и доказать, что фирма принадлежит ему, это будет уже не тот процветающий бизнес, который был прежде. Это будет выжатая, выдоенная насухо, обескровленная тушка.

Хорошо хоть часть, записанная на Влада, вовремя отсоединилась, и теперь не летела в пропасть вместе со всем остальным.

И хорошо, что Вера не поддалась на его пьяные уговоры, и не позволила втянуть остатки семейного дела в эту вакханалию.

Он и без того на нервах совершал ошибку за ошибкой, и не было никаких гарантий, что в своей одержимости не просадил бы оставшееся. А так сохранится хоть что-то.

Ланской знал, что какие бы отношения не сложились со старшим сыном, тот не даст помереть с голоду ни брату с сестрой, которые были еще не в курсе того, что уже лишились большей части своего наследства, ни самоуверенному папаше. Только легче от этого не становилось.

Вся его жизнь внезапно превратилась в нескончаемое сражение, щедро приправленное поражениями.

Фирма, второй брак, Вера…

Все началось с Веры.

С того идиотского момента, когда он, заметив паутинку мелких морщинок возле теплых, светящихся глаз, решил, что достоин чего-то более гладкого, стройного и красивого, позабыв о том, что внешность не главное.

Сам ведь не лучше выглядел! Давно появилось хоть и небольшое, но пузо, башка седая, те же морщины. Изжога, мать ее! Но несмотря на это, он был уверен в собственной охрененности, пока его со всего маха не опустили носом в грязь.

Нажрался по самое не хочу. Прозрел. Только поздно.