0
0Хотя преподаватель уже пожаловал, и большая часть потока зашла в аудиторию, Игнат продолжал глумиться под дружный хохот подпевал, а Ланской почему-то не смог уйти, только стоял и жалко огрызался, вызывая еще больше ухмылок среди однокурсников.
Он был жалок и сам это чувствовал. Привыкнув всегда быть на коне, Артем оказал не готов к насмешкам. Всем было плевать на то, какой он крутой, на то, что он из богатой семьи или на то, что у него самые охрененные кроссовки в универе. Плевать на то, как он управлялся с мячом, и то, как лихо гонял по ночным улицам города.
Внезапно выяснилось, что все то, чем он гордился и выставлял напоказ, не имело никакой ценности для остальных. Им было гораздо веселее и интереснее слушать пошлые шутки Левшанова, чем унылый бубнеж Ланского.
— Блин, у нас прям как в анекдоте получилось, да Темыч? — угорал Игнат, — как там было? Я твой мать крутил.
И следом за этим еще пяток совершенно нецензурных вариаций этой фразы.
— Я вам так скажу, парни. Мамка у Ланского зачетная, как в том фильме про пирог. Помните?
В этот момент Егор – здоровенный как горилла и такой же боевой, — подошел к Левшанову, схватил за грудки и рывком стащил с подоконника.
— Эй! — возмутился было Игнат, но уже через миг оказался припертым к стене, — да я тебя сейчас…
Не договорил, потому что поддых со всего маха впечатался здоровенный кулак.
— Сука, — наглец с хрипом сложился пополам, а Егор, бесцеремонно ухватив его за плечо, снова впечатал в стену и произнес:
— Называй вещи своими именами. Ты крутил на одном месте не его мать, а всего лишь мачеху. Вот об этом хоть как говори. А мать трогать не смей…Ей и так не повезло с некоторыми.
Он небрежно кивнул в сторону Артема, который все так же стоял, словно истукан и не мог и двух слов сказать.
Левшанова еще раз вдавило в стену.
— Да понял, я понял, — тот нервно тряхнул плечом, скидывая с себя чужую лапу, — не дурак.
— Мир? — хмуро спросил Егор, протягивая раскрытую ладонь.
Игнат шмыгнул носом, поморщился, но руку пожал:
После этого подхватил с подоконника рюкзак и пошел в аудиторию, по ходу зло задев Артема плечом.
— С дороги, Ланской!
Его прихлебатели отправились следом и, спустя пару мгновений в коридоре не осталось никого кроме Артема и Егора.
Тот подошел ближе, смерил таким взглядом, что Ланской на миг решил будто и ему сейчас прилетит, а потом убийственно спокойно произнес:
— Это должен был сделать ты.
— Слабак, — выплюнул Егор и ушел, тоже задев плечом, причем так сильно, что Артем чуть не отлетел в сторону, словно резиновый мяч.
На его возмущение никто не отреагировал. Даже не обернулся.
Он остался один в пустом коридоре и со стойким ощущение того, что его с ног до головы облили говном.
