0
0Он перечислял свои беды, а Николай в это время смотрел на фотографию, где его главный юрист в пестрых широких портках валялся на шезлонге и, держа в руках бокал, заполненный чем-то оранжевым, плотоядно пялился на молодую, грудастую девку.
Сука, осложнения у него…
— Сам не ожидал, что так получится. Совсем расклеился…Возраст уже, здоровье не то, что в молодости.
Упоминание возраста полоснуло по вздрюченным нервам. Ланской больше не мог терпеть этого фарса:
— Расклеился, оттого что жиры развалил у бассейна с телками? Или от посиделок с нашими дорогими партнерами?
В трубке повисло молчание.
— Что заткнулся, Борюсик? Очередной шов разошелся?
Тот как-то досадливо крякнул и уже совсем другим тоном ответил.
— А ты думал вечно будешь меня за нос водить?!
— Думал, — легко согласился он.
— Ты подставил меня! Сунул на подпись липовые документы!
— Понятия не имею, о чем речь, — усмехнулся Борис
— Я много чего готовил. Работа у меня такая, с бумажками возиться.
В голосе ноль сожаления! Просто ноль и все! Наоборот, появились снисходительные, насмешливые ноты. Будто разговаривал не с работодателем, а с недалеким идиотом.
— Я тебя по статье уволю! Ты понял?! Тебя посадят за махинации! Вас всех посадят!
— Разве ты в праве кого-то увольнять? Насколько мне известно, это может сделать только руководитель организации. А у тебя ее нет. Как и ресурсов для войны.
До Ланского начало запоздало доходить, что подстава с регистрацией была не разовой диверсией. Что юрист, которого он считал надежным профессионалом, на самом деле всегда был засланным казачком.
Когда его приняли на работу? Три года назад? Пять? Сколько информации прошло за это время через его потные лапы? Достаточно, чтобы досконально изучить всю фирму и подготовить план захвата, создать одновременные проблемы на всех напряженных участках, вынудить разбить денежные потоки.
Картина открывалась удручающая в своем паскудстве.
— Я тебя по судам затаскаю! Я вас всех по судам затаскаю…
— Да-да, Николай Павлович, непременно, — нагло хмыкнуло в трубке, — всего вам самого распрекрасного. Не болейте. До свидания.
Перед тем, как связь оборвалась, Ланской успел услышать смех на заднем фоне.
От избытка чувств телефон полетел в стену, жалобно треснул и разлетелся вдребезги. В этот момент Ланскому показалось, что все вокруг него распадается на точно такие же осколки. Работа, дом, семейная жизнь. Все как будто ускользало из рук, превращаясь в пепел, и он не знал за что хвататься.
— Так…— шумно выдохнув, потер ладонью лицо, — так…
Надо собраться, отключить эмоции, включить голову на полную. Он это умеет. Всегда умел.
