Бездушный

А я так и замерла в коридоре вместе с теми, кого не допускали в их круг. Мне не хотелось заходить в игровую, чтобы не давать Вишесу возможность как-нибудь оскорбить меня.

Через несколько минут Дин резко повернул голову в сторону двери и заметил, что я все так же стояла снаружи. Если честно, меня это совершенно не заботило. Мы мило болтали с Мэдисон, которая, как и я, ездила каждый день в школу на велосипеде. Вот только она это делала, чтобы стать стройнее и подтянутее, а я из-за бедности и отсутствия машины.

– Детка, ты чего там застряла? – помахав мне рукой, позвал Дин, а затем громко рыгнул.

Мэдисон замолкла и уставилась на меня так, словно меня пригласили на сцену для вручения Нобелевской премии, вызывая во мне негативные чувства.

Я покачала головой.

– Мне и тут хорошо. Спасибо. – Я улыбнулась и сделала глоток воды из бутылки, жалея, что не могу провалиться сквозь землю.

Мне так не хотелось привлекать внимание Вишеса.

– Что за шлюшку ты сюда притащил? – проворчал Трент – красивый, очаровательный Трент Рексрот, который вел себя очень мило со всеми, кроме меня.

Почему это Дин идиот?

Заметив меня, Джейми ущипнул себя за переносицу и злобно уставился на Дина.

– Не мог держать ее подальше отсюда, а? Придурок.

Парни расступились в стороны, и я мельком увидела Вишеса, который стоял, прислонившись бедром к столу, рядом с незнакомой мне красивой девушкой. От того, насколько близко они стояли друг к другу, у меня заныло в груди. Но при этом он не прикасался к ней и даже не смотрел в ее сторону.

На самом деле он смотрел прямо на меня. И это не удивляло.

– Черт побери, это моя девушка, чувак, – повернувшись к Тренту и проигнорировав Джейми, пробормотал Дин. – Засунь свой язык в жопу, если не хочешь испортить свое хорошенькое личико.

Он повернулся и, пошатываясь, направился ко мне с одной из своих фирменных улыбок, от которых трусики можно было выжимать. Но его глаза уже едва виднелись из-под полуопущенных век из-за алкоголя и дури.

– Пожалуйста, Милли.

Сложив руки вместе, словно в молитве, он театрально опустился на колени и прополз на них остаток пути до двери.

Я покраснела как помидор и прикрыла руками лицо. Но все же смогла натянуть фальшивую улыбку, от которой даже заболели щеки.

– Дин, – зажмурившись, простонала я. – Пожалуйста, встань.

– А минут двадцать назад ты говорила совсем другое, детка. Кажется, что-то вроде: «Боже, Дин, он когда-нибудь опустится?»

Он громко рассмеялся. А мне расхотелось улыбаться.