Бездушный

Вишес казался мне слишком гордым, чтобы обманывать возлюбленную. И хотя оставался настоящим ослом, но при этом и верным.

– И почему именно я?

– Да какое, к черту, это имеет значение?

– Для меня имеет, – выпалила я, отчаянно хватаясь за последнюю возможность отказаться от этой сделки. – К тому же я ужасная помощница. Просто отвратительная. Однажды я отправила на встречу бухгалтера, на которого работала, с бумагами по совершенно другой компании. А затем чуть не купила его жене билет на самолет в Санкт-Петербург, который находится в России, вместо Санкт-Петербурга во Флориде.

– Ты бы оказала ей огромную услугу. Флорида – штат долбаных зануд, – сострил он. – Кто знает, вдруг твоя униформа стриптизерши пробудила во мне чувство вины.

«Вот же врушка», – с горечью подумала я. И все же… как вовремя он сделал это предложение. Когда от самого дна и уведомления о выселении меня отделяло лишь несколько дней. Да еще предложил то, от чего я просто не могла отказаться. Ведь это повлияет не только на меня, но и на здоровье и безопасность членов моей семьи.

– Я не хочу на тебя работать, – повторила я, словно попугай.

– К счастью для меня, у тебя не остается другого выбора. Когда вселенная принимает решение за тебя, нужно смириться и принять свою судьбу. Твои чаевые… – он засунул руку в карман брюк и достал оттуда сложенный листок, – ждали тебя. Так что в следующий раз, когда я скажу тебе сделать что-то, не тяни. Я не отличаюсь большим терпением.

– Что это? – еле дыша, спросила я.

С неутихающей подозрительностью и вновь участившимся сердцебиением, я выхватила листок из его длинных пальцев и развернула его.

Это оказался чек.

На десять тысяч баксов.

Господи боже мой и святые угодники.

– Считай это оплатой за месяц вперед. – Нахмурив брови и возвышаясь надо мной, он сверлил взглядом чек в моей руке. Его плечо случайно коснулось моего, отчего грудь тут же окутало теплом. – Раз уж мы остановились на ста пятидесяти тысячах в год, то примерно столько ты и будешь получать в месяц после уплаты всех налогов.

– Не помню, чтобы соглашалась на что-то, – возразила я, хотя и сама понимала, что не откажусь.

У меня накопилось множество долгов, а денег хватало только на поесть один раз в день. Да и то, скорее, перекусить. Сейчас я сражалась с самой собой, но прекрасно понимала, что в конце концов деньги победят. И дело вовсе не в моей жадности. Тут речь шла о выживании. А в такие моменты гордость – не помощник. Она не смогла бы прокормить меня. Или помочь купить лекарства Рози. Или оплатить счета за электричество, чтобы его не отключили в следующем месяце.

Вишес протянул руку и убрал прядь волос, закрывающую глаз.