Бездушный

– А можешь перестать трахать мне мозг из-за моей помощницы и сосредоточиться на том, чтобы не вляпаться в очередную переделку? – Я сердито уставился на него.

Трент покачал головой и, вдавив педаль газа в пол, вырулил на обочину.

– Да пошел ты, Вишес, – проговорил он сквозь зубы, несясь вдоль переполненного шоссе.

* * *– Милая, я дома! – объявил я, переступая порог холодного отцовского особняка.

Но скоро он станет моим. Вернее, скоро он перестанет существовать, когда я сожгу его. Ладно, ладно. На самом деле я, скорее всего, просто снесу его, а затем построю на этой земле огромную библиотеку и назову ее в честь моей матери Мэри Коллинз.

Так и не дождавшись ответа на мое приветствие, я поднялся в свою старую комнату и вытащил ящики, чтобы собрать необходимые вещи, прежде чем распрощаться с этим проклятым местом.

Большая часть вещей здесь касалась футбола. Но я не собирался их оставлять, потому что не был сентиментальным. Помимо этого, я наткнулся на письма от рыдающих подростков-фанаток, косяк, который скрутил и забыл выкурить восемь лет назад, и погрызенные карандаши Эмилии.

"«Зачем их выкидывать? Это же чертовы карандаши, – убеждал я себя. – И они могут еще пригодиться».

Пока я собирал вещи, мне позвонил адвокат отца. Я пытался связаться с ним и Илайей Коулом с тех пор, как меня уведомили о случившемся. Черт бы побрал праздники и людей, у которых есть настоящие семьи. Папа испустил дух в полном одиночестве. В особняке находился лишь Слейд, потому что другой медбрат праздновал Сочельник вместе со своей семьей.

Ее не было рядом с ним, как и его не было рядом с моей мамой.

Интересно, любила ли Джо когда-нибудь отца по-настоящему? Я ничего не знал об их отношениях, но что-то подсказывало мне, что ответ будет отрицательным. Я сомневался, что мама умерла из-за великой любви, а не из-за жадности.

– Алло? – Я прижал телефон к уху.

Мистер Витери, адвокат моего отца, не стал рассусоливать.

– На следующий день после похорон, – сказал он.

Что ж, ждать осталось не так долго.

– Кому еще вы отправите копию? – уточнил я.

Впрочем, это не имело значения. Завещания – публичный документ.

– Тебе, Джозефине и Алистеру, брату твоего отца.

Алистер меня не волновал. Ему уже исполнилось шестьдесят, и он жил вполне обычной жизнью на ранчо в маленьком городке в Техасе. Я и сам планировал отдать ему часть денег, хотя и знал, что те его не особо интересовали. Счастливый ублюдок. Но теперь не оставалось сомнений, что Джо упомянута в завещании.

– Перешлите, пожалуйста, мой экземпляр Илайе Коулу.