290
0Артем по описанию почти полностью подходил под портрет позднего гостя Симутенковых, который обрисовала их бывшая домработница, и его облик абсолютно не вязался со стереотипом о людях той профессии, к которой он относился, кроме разве что элегантных очков на носу да всклокоченной шевелюры, которая, казалось, даже не подозревала о существовании расчески. Естественно, парень знал, что полиция будет им интересоваться, так как вчера с ним связались и Полина, и Леонид, рассказав о своих беседах с Гуровым.
— Я даже представить не могу, чем могу быть вам полезным, — пожал плечами Ерышев после того, как они с Гуровым оказались в небольшой комнатушке, служившей программисту рабочим помещением.
— И не надо представлять, — усмехнулся Лев. — Твоя задача — отвечать на мои вопросы, а уж я сам решу, насколько полезными будут твои показания.
— Да без вопросов, — улыбнулся Артем. — Точнее, спрашивайте, мне скрывать нечего.
Информацию о Полине, рассказанную Филатовым, программист подтвердил полностью. Их рассказы о манере поведения Симутенковой-младшей, о ее общении с окружающими и пьяной болтливости совпадали настолько, что это могло показаться подозрительным. Гуров отметил это для себя, решив проанализировать подобное совпадение позже, а пока просто присматривался к Ерышеву, пытаясь понять, что он за человек. Вывод напрашивался лишь один — умный, расчетливый, дальновидный и предусмотрительный.
— Что ты знаешь о Лехе Горбе? — неожиданно спросил он.
— Немного, — коротко ответил программист. — Он парень скрытный, крученый. Вполне возможно, как-то связан с преступным миром. По крайней мере, постоянно пытается создать у окружающих такое впечатление. Впрочем, палку никогда не перегибал и на «звездюли» не нарывался. Где и как Полька с ним познакомилась, я понятия не имею. Она почему-то об этом не рассказывала, а я и не спрашивал: не настолько любопытен.
— А почему его все зовут «Горб»?
— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Как-то раз кто-то из компании об этом его спросил, а Леха ответил, что тому, кто слишком много его личностью интересуется, потом всю жизнь горбатиться приходится. Шутка — так себе, но тогда она многим смешной показалась. Больше Леху о прозвище никто не спрашивал.
— Ладно, сменим тему, — проворчал Лев. — Может быть, Полина рассказывала тебе о каких-нибудь незнакомых людях, приходивших к ним в квартиру до ограбления. Она говорит, что не помнит ничего такого, но я думаю, что попросту могла забыть подобные незначительные факты.
— Тогда и я их вряд ли помню, — фыркнул Ерышев. — Делать мне нечего, кроме как запоминать гостей Симутенковых… А впрочем, был один случай! Полька позвонила мне и сказала, что у них интернет отрубился насмерть.
