290
0Вот и в это утро Гуров стоял у окна и в очередной раз размышлял о том, что было бы неплохо сходить к Трапу и хотя бы попытаться сказать ему спасибо, когда дверь открылась, и на пороге возникла фигура Крячко.
— Здорово, бездельник! — прокричал Стас. — Чего грустим?
Он вошел в кабинет, выдвинул стул для посетителей на середину комнаты, взгромоздился верхом и воззрился на напарника.
— Я не грущу, а вот тебе бы только шуметь. С чего такое веселье?
— Хорошая или плохая? — уточнил Лев.
— Не решил еще, — ответил Крячко.
— Да так и понимай. То ли хорошая, то ли плохая, не знаю, но то, что сногсшибательная — это точно.
— Тогда выкладывай свою сногсшибательную, — улыбнулся Лев.
Крячко выложил на стол газету.
— «Пермский край», — прочитал название Гуров. — И дата свежая. Ты в Пермь гонял, что ли?
— Нет, ребята прислали. В интернете почему-то эту новость проигнорировали, а в газете написали.
Крячко развернул газету на нужной странице. В нижнем левом углу под скромным заголовком была отмечена статья. Буквально шесть-семь строк. «Спасение утопающих», — гласил заголовок. Дальше, шрифтом помельче, напечатаны подробности. Ничего особенного в тексте не нашлось. Мужчина средних лет пошел купаться в запрещенном для купания месте и утонул. Ударился головой о корягу на дне протоки, потерял сознание и всплыть уже не смог. Имя мужчины указывалось в конце статьи. Прочитав его, Гуров нахмурился:
— Виктор Удовиченко? Анархист утонул в протоке?
— Почему нет? На каждого Удовиченко найдется своя протока, — философски изрек Крячко. — Пермские парни довольны. Искать «протоку» они не собираются.
— Возмездие? — пожал плечами Лев. — Скорее всего, так и есть. Суд над челябинской бандой состоится еще не скоро, но все равно ясно, что с ними будет. Они ответят за смерть Валерия Кадацкого перед законом, а Анархист — перед небесным судом.
— Как думаешь, если бы Удовиченко тогда не сбежал, а вызвал полицию, Кадацкого успели бы спасти? — Крячко задумчиво смотрел на скромный снимок на газетном листке.
— Вряд ли, эти парни не думают сами, не принимают решения, не анализируют ситуацию. Им отдали приказ — они его выполнили, а спасение собственной шкуры — это, скорее, в духе Удовиченко.
— Два часа сижу и размышляю: радоваться смерти Удовиченко — это хорошо или плохо? Вот умом понимаю, что плохо, а сердце радуется.
— С чего такая ненависть к человеку? — усмехнулся Лев.
— Уж больно обидно было. Кадацкий из-за него погиб. Ужасной, мучительной смертью погиб. Ты в больнице провалялся почти полтора месяца. А этому прохиндею все с рук сошло. Даже кражу, за которую обозлились на него «челябинские», и то в производство не пустили. Нет заявления — нет преступления. Разве это правильно?
— Не знаю, Стас.
