Последний срок

Затем Босх прочитал на формуляре совпадений фамилию – Клейтон С. Пелл. Она ему ничего не напомнила. Но в «послужном списке» этого Пелла значились многочисленные аресты и три приговора: за появление в общественном месте в непристойном виде, неправомерное лишение свободы и изнасилование. За последнее преступление он провел шесть лет в тюрьме и вышел на свободу на восемнадцать месяцев раньше срока. Четыре года находился под надзором, и сведения о его последнем адресе получены из объединенной службы пробации и надзора за условно-освобожденными. Пелл жил в доме для реабилитации сексуальных насильников в Панорама-Сити.

Ознакомившись с досье Пелла, Босх решил, что дело 1989 года – скорее всего убийство на сексуальной почве. И почувствовал, как у него все напряглось внутри. Захотелось схватить этого Клейтона Пелла, чтобы тот получил по заслугам.

– Заметили? – спросила Дюваль.

– Что? – Босх поднял голову. – Мы имеем дело с убийством на сексуальной почве? У этого малого классическая предрасположенность…

Босх снова заглянул в документ, а Чу еще ближе наклонился к нему, чтобы рассмотреть текст.

– Так, вот здесь. Девятое ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Какая-то чушь…

– Он был слишком маленьким, – кивнул Чу.

Покосившись на напарника, Босх снова посмотрел в бумагу. До него дошло: Клейтон Пелл родился в 1981 году. Следовательно, в момент совершения убийства на сексуальной почве, в связи с которым возникло совпадение его генетических данных, ему было всего восемь лет.

– Именно, – отозвалась Дюваль. – Поэтому я хочу, чтобы вы занялись этим расследованием вместо Шуллера и Долан и потихоньку выяснили, с чем мы имеем дело. Надеюсь, здесь не перепутаны два разных случая.

Босх понимал: если Шуллер и Долан отправили в лабораторию генетический материал старого дела, но пометили его как более свежее, оба эти дела будут окончательно угроблены и не останется шанса решить ни то ни другое.

– Знаю, что у вас на уме, – продолжила Дюваль. – Указанный в документе человек, без сомнения, злодей, но вряд ли он совершил убийство в восемь лет. Тут что-то не сходится. Если напортачили наши, но нам удастся все без шума исправить, нечего впутывать отдел внутренних расследований или кого-то еще. Не стоит выносить сор из избы.

Казалось, лейтенант пытается защитить Шуллера и Долан от отдела внутренних расследований, однако она защищала себя. И Босх прекрасно понимал это. Разве продвинется в полиции лейтенант, оскандалившийся в собственном отделе с представлением улик?

– За какие еще годы отвечают Шуллер и Долан? – спросил он.

– Из тех, что ближе всего к восемьдесят девятому, девяносто седьмой и двухтысячный, – ответил Марциа. – Если они что-то напортачили, это, вероятно, связано с делом из тех лет.