2
0У Чилтона побагровело лицо, глаза вылезли из орбит. Харди не мог защищаться, поскольку его запястья в наручниках были пристегнуты к поясу.
– Пелл! – крикнул Босх. – Отпусти!
Его призыв потонул в хоре других голосов, требующих, чтобы Клейтон сделал прямо противоположное. Еще два шага, и Босх, налетев на коротышку, попытался оторвать его от Харди, но обнаружил, что наручники Пелла пристегнуты к цепи, обмотанной вокруг шеи его жертвы, хотя эта цепь должна была находиться на поясе самого Клейтона.
Босх тянул цепь и кричал, чтобы Пелл отпустил ее. Вскочивший с пола помощник шерифа держал ружье и не мог помочь ему. В автобус ворвался Чу и тоже ухватился за цепь.
– Нет! Тяни за руку! – приказал Гарри.
Напарник схватил Пелла за руку, Босх за другую, и вдвоем они одолели коротышку. Гарри снял цепь с шеи Харди, тот повалился вперед, ударился лицом о край противоположной скамьи и растянулся в проходе у ног Чу.
– Пусть сдохнет! Пусть сдохнет! – вопил Пелл.
Босх толкнул его на скамью и придавил всем своим весом.
– Дурак ты, дурак, Клейтон! Отправишься снова за решетку.
– Мне все равно. На воле у меня ничего нет.
Его трясло, и казалось, он разом потерял силу. Заплакал и, всхлипывая, повторял:
– Что б он подох! Что б он подох!
Гарри повернулся к проходу. Чу и помощник шерифа пытались оказать помощь Харди. Он то ли потерял сознание, то ли умер. Помощник шерифа щупал у него на шее пульс. Чу наклонился и слушал, есть ли дыхание.
– Нужен врач! – крикнул помощник шерифа водителю. – Быстрее! Не слышу пульса.
– Уже едет, – ответил водитель.
Услышав, что пульса нет, заключенные выразили ликование. Они гремели цепями и стучали ногами в пол. Босх так и не понял, знали они, кто такой Харди, или призывали к убийству потому что жаждали крови.
Сквозь шум послышался кашель – Харди приходил в себя. Лицо все еще багровое, глаза остекленевшие, но они осмысленно смотрели на Босха, пока их не заслонило плечо помощника шерифа.
– Жив. Дышит, – вздохнул с облегчением тот.
Эта новость вызвала в автобусе возгласы разочарования. Пелл завыл тоненьким голосом, сотрясаясь под Босхом. Этот звук, казалось, подводил итог мучительному отчаянию, которое он испытывал всю жизнь.
Вечером Босх стоял на задней веранде и смотрел на ленту огней на автостраде. На нем все еще был его лучший костюм, хотя левое плечо после борьбы с Пеллом в автобусе осталось испачканным. Хотелось выпить, но он не пил. Оставил дверь на веранду открытой, чтобы слышать музыку. Босх всегда прибегал к музыке, когда душа погружалась во мрак. Вот и сейчас теноровый саксофон Фрэнка Моргана вполне соответствовал его настроению.
Он отменил свидание с Анной. После событий этого дня исчезло желание праздновать победу, не хотелось даже разговаривать.
