Последний срок

– И вторая возможность?

– Он не вытянул перед собой руки и не попытался смягчить удар, потому что в момент столкновения с землей был без сознания.

– И это говорит о том, что его выбросили из окна?

– Скорее уронили. Нам предстоит проверить это, смоделировав ситуацию, но впечатление такое, что он летел вниз отвесно. Если бы его вытолкнули или выбросили из окна, он упал бы на пару футов дальше от стены.

– Ясно. Что насчет времени смерти?

– Мы измерили температуру печени и произвели подсчеты. Как ты понимаешь, результаты неофициальные. По нашему мнению, смерть наступила между четырьмя и пятью часами.

– Таким образом, он лежал на дорожке час или более, пока его не заметили?

– Не исключено. Постараемся уточнить временной промежуток на вскрытии. Можно уносить его?

– Да, если это все, что ты хотел мне сказать. Увозите.

Спустя несколько минут Босх подходил по дорожке к гостиничному гаражу. На булыжной мостовой одиноко стоял «линкольн» с городскими номерами. Машина члена муниципального совета Ирвинга. Проходя мимо, Босх заметил за рулем молодого шофера, а рядом, на переднем сиденье, мужчину постарше в костюме. Заднее сиденье как будто пустовало, хотя затемненные стекла не позволяли судить об этом.

Босх поднялся по лестнице на следующий этаж, где располагались конторка портье и вестибюль.

Как правило, в «Шато» останавливались люди, ведущие ночной образ жизни. В вестибюле сидел на диване только Ирвин Ирвинг, прижимая к уху мобильный телефон. Заметив Босха, он быстро закончил разговор и указал на диван, стоящий напротив него. Гарри предпочел бы стоять, сохраняя тем самым превосходство, которое дает возможность двигаться, но сейчас подчинился. Опустившись на диван, он достал из заднего кармана блокнот.

– Спасибо, что приехали, детектив Босх, – начал Ирвинг.

– У меня не было выбора, господин член муниципального совета.

– Прежде всего позвольте выразить вам соболезнования по поводу утраты сына. А во-вторых, я хотел бы знать, почему вы потребовали именно меня.

Ирвинг кивнул и посмотрел в высокое окно вестибюля. Снаружи под пальмами, зонтами и электронагревателями располагался ресторан на свежем воздухе. Там тоже никого не было, кроме официантов.

– Кажется, здесь никто не встает до полудня, – проговорил он.

Босх молчал, ожидая ответа на свой вопрос. Характерной чертой внешности Ирвинга был его всегда чисто выбритый, блестящий череп. Он выглядел так задолго до того, как брить голову вошло в моду. В управлении его называли мистером Чистюлей – из-за его облика, а также из-за того, что ему приходилось зачищать то и дело возникающие общественные и политические дрязги в среде крупной политической бюрократии.

Сейчас Ирвинг выглядел ужасно. Кожа посерела и обвисла. Он заметно постарел.