0
0Сдавило горло, но он продолжил: — Я не наделен особыми талантами, не отмечен экстраординарными способностями. Обыкновенный человек. Как и всем, мне снятся черно-белые сны…
— Согласен, — не дал договорить Алешкину Хеймдалль. — Таких, как ты, военные училища ежегодно штампуют пачками. Баловнем судьбы тебя… гм-м… не назовет даже неисправимый оптимист. Звезд с неба не хватаешь. Почти всего в жизнь добился сам, в первую очередь, благодаря ослиному упрямству и навыку ставить перед собой цель. Правильно определить задачу — способность не менее важная, чем умение ее достигнуть. Действительно, в тебе нет ничего особенного. Почти такой же, как все. Почти. Одно слово, а сколько в него можно вложить смысловых оттенков. В наше время повышенная совестливость — минус. Но! Всегда есть шанс превратить минус в жирный плюс и сделать его личным достоинством. Так, чтобы на тебя не показывали пальцем и не крутили у виска. И не шептались за спиной…
— На меня и так никто не показывает пальцем и тем более не шепчется за спиной! — настала очередь Алешкина перебить собеседника. Он демонстративно оглядел скудный интерьер камеры, не забыв заглянуть себе за спину. Там, разумеется, никого не было.
— Отговорки, оправдания…
Хеймдалль заложил руки за спину. Он стоял в полный рост. Неожиданно он широко улыбнулся и доверительно сообщил:
— А мне снятся цветные сны, с прекрасным звуком и с продолжением. Надеюсь, в будущем тебя ждет то же самое. Не пожалеешь, поверь мне.
В очередной раз ему удалось сбить Алешкина с толку.
«При чем здесь сны?»
Цветные или черно-белые — разведчику было глубоко наплевать. Чужие ночные грезы вообще ни с какого бока не затрагивали душевные струны арестанта. Логические ассоциативные цепочки, выстраиваемые каэспээновцем, путали и наводили на мысль: работа мозга Хеймдалля навсегда останется тайной за семью печатями для постороннего. Своим Алешкин для него еще не стал. И станет ли когда-нибудь? Появившееся опасение затаилось и не желало уходить.
Хеймдалль исподволь, не торопясь, подводил беседу к какой-то мысли, известной ему одному. Паутина слов, в которую, как в кокон, он запутывал приговоренного, пока не внесла ни намека на ясность. Ежу понятно, от Алешкина чего-то хотят. Для чего-то он нужен внутренней службе. Какое задание? Что за люди? Просто так таинственный посетитель, спрятавшийся за позывным-именем Хеймдалль, облеченный большой властью, сейчас бы не распинался перед ним, сотрясая воздух абстрактными понятиями и ни к чему не обязывающими словами. О том, что его власть, как и полномочия, велика, говорил тот факт, что он находится в камере смертников и ведет непринужденную беседу с ее обитателем.
