Последний резерв

Ни за кем не надо гоняться по лесам. Намеченный план оставалось претворить в жизнь.

Летчик едва себя сдерживал. Ему хотелось рвануть вперед, не разбирая дороги. Сейчас он напоминал спринтера на старте. Сержант положил ему на плечо тяжелую ладонь и, наклонившись к уху, тихо сказал:

— Дав волю чувствам, ты не сможешь выполнить свою работу. Да и всех подведешь. Другой жизни у нас в запасе нет и не будет.

Тот послушно кивнул в ответ.

Со временем необходимость думать становится для военного обузой. Намного проще повиноваться рефлексам и приказам.

Есть перед маршем не стали, не хотелось. Вторую порцию личинок запили водой. Сержант снял с убитого полупустую флягу, наполненную местной разновидностью самогона. Перешагивая через лежавшие вповалку тела повстанцев, он подошел к офицеру и вопросительно тряхнул баклажкой: хлебнем?

— Можно, — коротко разрешил Райх.

Молча посмотрев друг на друга, они выпили — за погибших, за удачу, за начало новой операции в бесконечной череде схваток.

Пара-тройка глотков — и передали другим по кругу. Отряд был собран и готов выдвигаться.

Оболочка личинок, соприкоснувшись с алкоголем, растворилась мгновенно и без остатка. Самогон стал катализатором, ускорившим реакцию. Пустые желудки мгновенно впитали органику, включив в обмен веществ организма.

— Вперед! — коротко скомандовал офицер и махнул рукой, поторапливая.

В голодных желудках урчало, в душах разгорался пожар, все полыхало и рвалось наружу. Самогон со стимулятором — это по-нашему. Держись, сонный поселок. Мы идем…

Первыми скрылись в густом кустарнике спецназовцы боевого охранения. Немного погодя следом двинулись остальные, растягиваясь редкой колонной. Сейчас солдаты жили в долг ради поставленной офицером цели. Организмы бойцов работали на износ.

Партизанская база осталась за спиной. В чащобе разнеслось далекое рычание. Джунгли жили своей ночной жизнью. Из леса донесся повторный рык.

Уже намного ближе. В кустах громко закопошились невидимые звери. Пряный запах крови тревожил и манил животных к обезлюдевшему человеческому жилью.

Из-за дерева высунулась приплюснутая морда, покрытая чешуей ороговевших пластин. Полутораметровое существо, подобие земного крокодила, безошибочно двинулось к пирамиде из человеческих голов. Запах смерти ему нравился и приятно щекотал ноздри. Следом за ним среди стволов замелькали серые тени. Из чащи появлялись все новые твари. Древнейший инстинкт подсказывал: опасности нет, а вот поживиться есть чем. После двуногих конкурентов осталось много вкусной, еще теплой еды.

Скоро среди палаток было не протолкнуться от огромных ящериц, загребавших изогнутыми когтями землю. Самые опасные звери ушли — теперь настал их черед.