Последняя база

Дэймон не отпускал руки Толли, пока не подвел его к столику в конец зала, откуда были видны все экраны.

Заметив их, Элен встала.

- Джош Толли, - представил Дэймон спутника. - Элен Квин, моя жена.

Элен поморгала, медленно протягивая руку. Толли пожал ее.

Она опустилась в кресло, Дэймон и Толли тоже сели. Рядом наготове стоял официант.

- Повторите, - попросила его Элен.

- Особый, - заказал Дэймон. И - взглянув на Толли: - Что-нибудь выберете сами или доверитесь мне?

Толли пожал плечами. Он был явно не в своей тарелке.

- Два, - сказал Дэймон. Официант исчез.

Дэймон посмотрел на жену.

- Многовато сегодня народу.

- Все боятся по вечерам ходить в доки.

Она была права. Принужденные к безделью купцы оккупировали оба бара.

- Здесь можно пообедать, - сказал Дэймон, переведя взгляд на Толли. Как минимум бутерброды.

- Я уже поел, - отсутствующим тоном, который сводил на нет любую возможность беседы, произнес Толли.

- Скажите, - спросила его Элен, - вы на многих станциях побывали?

Дэймон под столом потянулся к ее руке, но Толли как ни в чем не бывало покачал головой.

- Только на Расселе.

- Пелл - самая лучшая. - Элен перемахнула через подводный камень, даже не удостоив его вниманием. "Первый выстрел - в молоко, - подумал Дэймон. - Интересно, ведает ли она, что творит?" - На других ничего подобного нет.

- Квин - купеческая фамилия?

- Была. Всех убили на Маринере.

Дэймон сжал руку жены. Толли ошалело посмотрел на Элен.

Элен помотала головой.

- Уверена, вашей вины тут нет. Купцам достается с обеих сторон. Просто не повезло.

- Он же не помнит, - сказал Дэймон.

- Вы не помните? - спросила Элен.

Толли развел руками.

- Вот так, - усмехнулась она. - Ни там, ни здесь. Я рада, что вы смогли прийти. Глубокий выплюнул вас, но сядут ли станционеры играть с вами в кости?

Последняя фраза показалась Дэймону тарабарщиной, но Толли почему-то улыбнулся.

- Удача и еще раз удача. - Элен покосилась на мужа и напрягла руку. В доке можно бросать кости и даже выигрывать, но старина Глубокий свои кости наливает свинцом. Выпьем за выживших, Джош Толли.

Горькая ирония? Или приветствие? Купеческий юмор непонятен как чужой язык. Но Толли, похоже, он успокоил. Дэймон убрал руку и откинулся на спинку кресла.

- Джош, с вами говорили насчет работы?

- Вы теперь свободны. Если вы не в состоянии работать, станция возьмется содержать вас некоторое время. Я кое-что устроил - на пробу. В первую смену можете выходить по утрам на работу, а как устанете, возвращаться домой. Что скажете?

Толли промолчал, но выражение его лица, слабо озаренного солнцем (медленно перемещаясь, оно подступило совсем близко), ответило в высшей степени красноречиво. Он хотел получить работу. Мечтал. Смущенный собственным благодеянием, Дэймон оперся обеими руками о стол.