Последняя база

- Сжав в руке горлышко бутылки, Джош побрел в противоположный конец зала и у двери в кухню огляделся - удостовериться, что для посетителей его уход остался незамеченным.

Сердце все еще прыгало в груди. "Наверное, то был мациановец, подумал он. - Следил за кем-нибудь из клиентов Нго. Нет. Это всего лишь твое воображение. Ни к чему Мациану такая конспирация".

Он откупорил бутылку и глотнул. Низовое вино, дешевый транквилизатор. Он сделал новый глоток - побольше. Полегчало. Такие вспышки воспоминаний у него уже бывали - правда, нечасто, - и всякий раз ему делалось плохо. Чтобы вызвать их, хватало какого-нибудь пустяка, сущей мелочи - запаха, звука, короткого взгляда на знакомую вещь или на вполне обыкновенного человека... Хуже всего, что сейчас это случилось прилюдно и могло привлечь внимание. Он решил не выходить из бара до завтра. Хотя наступит ли оно, это завтра? Отхлебнув в третий раз, он напоследок окинул взглядом посетителей за дюжиной столов и нырнул в кухню, где стряпали жена и сын Нго. Вскользь посмотрев на них и уколовшись об угрюмые взоры, Джош прошел к кладовке и раздвинул створки двери руками.

У противоположной стены распахнулись занавеси. Дэймон прошел на середину комнаты и тяжело опустился на одну из канистр, служивших им мебелью. Фонарь (на батарейках, чтобы лишний раз не беспокоить чрезвычайно экономный и памятливый комп) осветил его лицо. Оба они были небриты, немыты, угрюмы - то есть ничем не выделялись из обитателей зеленой секции.

Взяв у Джоша бутылку, Дэймон поднес ее к губам.

- Где тебя носило? Хочешь, чтобы я из-за тебя язву нажил?

Джош выудил из кармана карточки, рассортировал по памяти, ставя на каждой цифры восковым карандашом, затем получил от Дэймона бумагу и записал все подробно. Пока он это делал, Дэймон молчал.

Едва Джош дописал последнюю цифру, все сведения смешались в памяти. Он положил пачку на свободную канистру, протянул руку за вином, глотнул и поставил бутылку на место.

- Встретил Синезуба. Говорит, у твоей матери все хорошо. Передала тебе вот это. - Он достал брошь и протянул на ладони.

Затуманившийся взор Дэймона ясно говорил, что эта вещица для него не просто золото.

Угрюмо кивнув, Дэймон спрятал ее в карман. Он редко говорил о своих близких, даже о живых. Воспоминания не приносили облегчения.

- Она знает, - промолвил Дэймон. - Знает, что нам готовят. Видит на экранах, слышит от низовиков... Синезуб ничего нового не сказал?

- Сказал только, что эта вещь нам понадобится. Так думает твоя мать.

- А от брата - ни слова?

- О брате мы не говорили. Место не располагало.

Дэймон кивнул, глубоко вздохнул и склонил голову. Он и жил-то лишь ради хороших известий. Когда их подолгу не бывало, он падал духом, и Джош разделял его тоску.

- Скоро здесь будет совсем паршиво, - предположил Джош.