7
0Будь у тебя хоть какие-нибудь амбиции, ты бы сейчас постарался извлечь выгоду для себя, поторговался бы с униатами... Нет, на это ты не пойдешь, ибо знаешь пределы своих желаний. Тебе достаточно Розин, уюта, хороших напитков... а здесь напитки омерзительны, в них всегда подмешаны наркотики".
Ничего не выйдет. Ровным счетом ничего. Его утащат в Унию, где все шагают в ногу, и там он забудет свое прошлое. Витторио боялся перемен, ему совсем неплохо жилось на Пелле, он никогда не требовал слишком многого от судьбы и от людей. И сознание, что сейчас он оторван от всего, порождало кошмары.
Но выбора у Витторио не было. И об этом позаботился его отец.
Наконец в кают-компанию пришел Бласс, сел, с важным видом разложил карты на столе-кушетке и пустился в объяснения, как будто Витторио был важной фигурой в шахматной партии униатов. Глядя на чертежи, Витторио пытался разгадать причины и цели этих метаний в космосе. Но это было невозможно, ибо он не понимал, где находится "Молот". Где-то в пространстве...
- Не беспокойтесь ни о чем, - улыбнулся Бласс. - Уверяю вас, сейчас тут гораздо безопаснее, чем на станции.
- Вы - офицер очень высокого ранга, правда? Иначе бы вас не послали на такое задание.
Бласс пожал плечами.
- Вы назвали "Молот" и "Лебяжье перо"... А других ваших кораблей возле Пелла нет? - поинтересовался Витторио.
И снова капитан лишь пожал плечами в ответ.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ПРОХОД В ЭКСПЛУАТАЦИОННУЮ
ЗОНУ, БЕЛАЯ СЕКЦИЯ 9-1042; 21:00
Человеки-раковины, человеки-ружья приходили и уходили, приходили и уходили. Прячась в темном углу грузового лифта, Атласка тряслась от страха. Многие хиза бросились бежать, услышав Лукаса, и еще раз - когда появились чужаки. Низовики скрылись в темных узких туннелях, где они могли дышать без масок, а люди не могли. Люди Верхней знали эти ходы, но не показывали чужакам, а значит хиза могли не бояться. Но некоторые из них все равно боялись и плакали далеко-далеко внизу, во мраке, - тихонько, чтобы не услышали люди.
Здесь им надеяться было не на что. Атласка пожевала губами, отползла назад на четвереньках, дождалась, когда изменится воздух, и кинулась обратно в спасительную тьму. Ее коснулись чьи-то руки, пахнуло самцом. Она сердито зашипела, затем узнала запах. Синезуб обвил ее руками, и она опустила голову на его жилистое плечо, ища утешения. Синезуб не задавал вопросов - знал, что хороших новостей нет.
Случилась беда - огромная беда. Лукасы говорили и хозяйничали, а чужаки угрожали. И не было видно никого из Старых, они, как надеялась Атласка, делали свое дело, защищали важные вещи, выполняли задания важных людей - задания, которыми хиза, наверное, могут гордиться.
Но хиза не подчинились новым надсмотрщикам - точно так же, как и Старые, тоже ненавидевшие Лукасов.
- Идем назад? - спросил наконец кто-то.
