3
0Со всеми почти средневековыми заморочками и отсутствием асептики с антисептикой. С запахами — буйного весеннего дождя, распустившихся цветов и булочек с корицей, которыми торгуют на перекрестке недалеко от дома. С цокотом копыт по мостовой, криками зазывал и звоном часов на главной башне.
И здесь мне предстоит жить. Как там говорят? Человек всегда оказывается там, где он действительно нужен?
Я потеряла всех, кому была нужна в старом мире. Пациенты не в счет — я никогда ни с кем не сближалась, держала дистанцию, хоть и старалась относиться с пониманием.
— Эй, чего застыла? — раздался требовательный писк. — Уже полчаса стоишь на одном месте, а нас еще дела ждут!
Я улыбнулась. По крайней мере одному вредному пушистому комку я нужна точно.
Отправляясь из дома, метлу решила пока не брать, дала ей второй шанс. Все-таки мой косяк во вчерашнем инциденте тоже был. Пусть родимая пока постоит в кладовке.
Так, напевая на пару с тиином полюбившуюся ему песню про самый лучший день, я дошла до калитки… и настроение тут же сдулось. Под забором лежал мертвый цыпленок!
— Мамочки! — пискнул фамильяр и нырнул в карман юбки. — Не повезло бедолаге.
— Да, это точно. Но откуда он здесь? — я огляделась.
Вроде бы поблизости не было птицефермы.
Может, попал от соседей?
Постояв несколько секунд в ступоре, я, вздохнув, вооружилась лопатой из сарайчика, пристроенного позади дома. Пришлось закопать цыпленка в саду, не могла же я выбросить его на улицу! Где живем, там и гадим — не мой принцип.
После этого петь уже не хотелось. Внутри поселилось странное, необъяснимое беспокойство. Да еще в сырной лавке я столкнулась с нейтом Ойзенбергом.
Скользнув по мне взглядом — в глазах мелькнуло узнавание — он вдруг остановился и недовольно поджал губы. Раздувая ноздри, как бык при виде тореадора, гордо вздернул подбородок и продефилировал к выходу.
О, я физически почувствовала источаемые им волны ненависти и презрения, и послала в ответ лучи диареи. Надеюсь, долетят.
После, наконец, посетила ювелира — мастера Кройса. Благо сохранились эскизы хирургических игл. Если этот нейт Кройс и был магом, то мне открываться не стал. А заказала я у него набор — колющие, режущие и тупоконечные для разных типов тканей. Я все-таки надеялась, что совсем скоро смогу оперировать.
Хирургические иглы разительно отличались от швейных. В форме дуги, не со сплошным ушком, а распиленным сверху, чтобы можно было быстро вставить нить.
— У меня как раз остался последний слиток ниция, он не окисляется, — проскрипел ювелир.
Это был дедок лет восьмидесяти, но бегал на удивление шустро для своего возраста.
— Пискун, алярм! Что такое ниций? — мысленно воззвала я к товарищу.
