3
0— Ага! — с готовностью отозвался фамильяр и принялся собирать магию.
Я моргнула, активировав магическое зрение, и повела ладонями по ноге. Пораженные ткани выглядели почти черными, с вкраплениями бордовых клякс. Они перетекали друг в друга, как чернила.
— Резать будем на этом уровне, — я указала пальцем.
— Слишком высоко, — возразил Лейн.
— Нормально. И вы обещали не мешать, помните? Вы же хотите, чтобы я провалилась. Слово не воробей.
Скрип зубов, рассерженный взгляд. Краем глаза я заметила, что в зал вошли двое — незнакомый лекарь и… нейт Ойзенберг!
Они с невозмутимым видом замерли рядом с группой практикантов. Ух, мне бы терпения и выдержки! И да поможет мне дух Николая Пирогова. Именно он первым предложил метод, по которому я собираюсь работать.
Смысл его в том, что пораженная часть не отсекается, как кусок колбасы. Шаг за шагом надо создавать лоскуты из тканей для надежного укрытия кости. Все это я проговорила вслух, глядя то на Лейна, то на ребят. На Ойзенберга старалась не смотреть, но чувствовала затылком его полный презрения взгляд.
Чего он вообще сюда приперся?
— Попрошу близко не подходить, — предупредила я и наложила жгут выше места будущего разреза. — Все и так прекрасно видно. Йен, подайте мне скальпель.
Вдох-выдох… Первый надрез. Струйка крови потекла на стол.
Надо торопиться, здесь нет электрокоагуляторов.
Три момента. Первый — рассекла кожу и жировую клетчатку. К удивлению Лейна не грохнулась в обморок.
Кожа сократилась, создавая ориентир для последующих действий.
Второй момент — рассечение мышц. Вот это уже сложней, благо, Тай был худым парнем. Крупные сосуды пережать зажимами, промокнуть кровь, которой становилось все больше.
По спине стекла струйка пота, плечи и руки, не привычные к тяжелой работе, заныли.
— Нейт Лейн, будьте так добры, максимально натяните пересеченную кожу и мышцы кверху, чтобы обнажилась кость. Нам нужно создать конус.
— Я делаю это только ради того, чтобы посмотреть, чем закончится весь этот бред, — прошипел Лейн. — Надо было гильотинировать, и дело с концом. К чему такие сложности?
Я видела, что любопытные носы практикантов все приближаются и приближаются.
— Пилу? — юноша удивленно поднял брови. — Я не вижу ее.
Совсем забыла, что они здесь ни разу не видели проволочной пилы! А вот волшебные руки литейщика сделали для меня, можно сказать, эксклюзив.
Я сама схватила инструмент и, пропустив его под костью, взялась за ручки и приступила к делу. Боже мой, как тяжело!
Нейт Лейн, недовольно сверкая глазами, продолжал натягивать ткани.
— Йен, смени меня, — взмолилась я, когда сил уже не осталось, и юноша, взволнованно суетясь, перехватил инструмент.
Пила жужжала, а у меня закружилась голова от стресса и избытка впечатлений.
