3
0— Но хватит болтать, пошли лучше разберем обновки.
Я получила долгожданные заказы. Теперь кладовая была забита не снедью, как у нормальных хозяек, а заставлена бутылками спирта и банками с раствором хлорной воды, в которой я замачивала инструментарий.
Там же хранились и образцы с зараженной колбасой. Особое заклинание на крышке позволяло содержимому не портиться долгие месяцы.
Иногда меня удивляли эти отличия и сходства между двумя мирами: здесь магия, которая в умелых руках способна почти на все, зато головы забиты мракобесной чушью. Там наука может объяснить почти все и никакой магии, зато… головы тоже забиты чушью и предрассудками.
День приема выдался сухим и солнечным, вечер обещал быть таким же — мягким, обволакивающим, напоенным ароматом цветов и шелестом молодой листвы. Давно я так не волновалась, собираясь в люди.
Я бы солгала, сказав, что «нитакая» и меня не привлекает блеск драгоценностей, переливы тонкой ткани платья, роскошная вышивка и наведение красоты.
Сегодня хотелось немного расслабиться, поэтому я отдалась в руки парикмахера. Усатый говорливый дядечка в камзоле пчелиной расцветки долго вытягивал пряди, завивал, что-то крутил, вертел, мазал, пока результат его не устроил, и он не разрешил мне взглянуть на себя в зеркало.
— Вы просто обворожительны, нейра Эллен, — слегка поклонился парикмахер. — Прическа — писк летнего сезона. Вы будете блистать, как бриллиант в оправе из золота.
С помощью какого-то чудо-средства мастер добавил объема у корней. Подняв волосы вверх, заплел их воздушными нежными косами, украсил цветами, похожими на белые орхидеи из нашего мира, и подколол жемчужными шпильками.
Получилось не строго и чопорно, но благородно и изысканно, по-летнему. Как раз для молодой женщины. И, странно, вроде парикмахер не маг, но я вдруг почувствовала себя моложе и легче, будто сбросила прежнюю шкуру. Даже улыбнулась отражению.
Вчера я успела присмотреть в гардеробе шелковое платье глубокого синего оттенка. Понизу вился орнамент, вышитый тонкой золотой нитью — то казалось, что это буквы древних заклинаний, то летящие птицы, — настолько живым и удивительным он был.
Крой платья напоминал модели века так девятнадцатого, и, что немаловажно, никаких ужасных корсетов! Одно время маразм с ними доходил до того, что даже глубоко беременные затягивали на себе эти пыточные устройства.
Конечно, после таких пыток и издевательств у модниц рождались изувеченные младенцы.
Я поежилась и расправила подол, а потом… Услышала звуки шагов.
— Эллен, вы уже готовы? — раскатилось звучное, и на пороге спальни замер нейт Блайн.
Я осталась стоять напротив зеркала спиной к нему. Сделав глубокий вдох, медленно и степенно повернулась.
