0
0Правда, потом их старшой приковылял, разорался, его и сызнова в каморку пихнули.
– Так раненый он! С костылём всюду шлындает…
– А как его поранили? И кто?
– Про то не знаю… – развёл руками бывший дружинник. – Но в городе он ещё очень даже резво скакал! Митяя-то он и повязал! В одну харю, между прочим!
Сидевший у стола мужик в чёрной куртке поднял голову. До сей поры он просто слушал собеседника, никак не проявляя эмоций. Но тут заинтересовался!
– Так… Про то у него самого спрашивать надобно. Не любит он на эту тему гутарить. Но, как я из обмолвок понял, этого старшого «химиков» кто-то Митяю заказал. А он опростоволосился! Ну и…
– Ладно, про то я у него самолично расспрошу. А ты давай про караван этот расскажи!
– Ну… – Бывший дружинник почесал в затылке. – Телег я с десяток видел… Но вроде их там больше должно быть. Спрятали они их хитро! Стены у домов и сараев проломили – да туда и затолкали. Снаружи особо и не разглядеть… Думаю, они и на других улицах так тоже сделали. Но там глянуть не удалось. Коней угнали куда-то, я их не видел.
– Схватили тебя как?
– Дык! К этой, ну к могиле, пошёл – а там засада! Выскочили из кустов двое ухарей, да вместо здрасьте – прикладом под дых! Я и скопытился… Щас уже понимаю – не надо было туда идти!
– Полегло их там изрядно. Вот они и окрысились на всех, кто в этом направлении топает. Типа – а не ты ли, милок, эту ловушку тут устроил?
– Что, прямо так и спрашивали? – полюбопытствовал чернокурточник.
– Ага! Но тут вдругорядь их старшой влез. Хурду мою поворошил, на руки глянул – нет, говорит, это не сапёр…
– Ишь ты! Глазастый какой!
– Ну! Мне ихний особист…
Соглядатай даже растерялся от того, каким тоном произнёс эти слова допрашивающий.
– Особист… Ну из особого отдела! Их там так и называют… Он меня и допрашивал.
– И чего сказал этот… особый?
– Мол, твоё, говорит, счастье – не признал в тебе Беглец сапёра. А то бы, мол, прямо тут ты богу душу бы и отдал…
– Беглец?! Точно он?
– Ну… так особист сказал…
Отпустив соглядатая, мужик в чёрной куртке какое-то время сидел и о чём-то размышлял. Потом окликнул часового и потребовал привести Митяя.
Переступив порог, киллер осмотрелся, кивнул, словно с чем-то соглашаясь, и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул. Сел, попробовал стул на прочность и пододвинулся поближе к стене.
Хозяин помещения молча следил за этими манипуляциями, ничем не выдавая своего отношения к вошедшему.
– С утра им был… А тебя как звать-величать, мил человек? Как-то криво выходит – я перед тобою – вот он! А перед кем…
– Оборзел? – спокойно поинтересовался чернокурточник.
– Неа… – ничуть не испугавшись прозвучавших в голосе собеседника ноток неудовольствия, произнёс Митяй.
