6
0Снова тяну ее к себе и на этот раз целую, наплевав на боль. Да и вообще на все. Сейчас рядом со мной моя любимая женщина, а все остальное не имеет никакого значения.
— Я тебя люблю, Принцесса.
— Я люблю тебя больше.
С этим я готов поспорить, но как-нибудь потом. Сейчас я знаю, чем нам заняться. Только вот у моей жены, кажется, совсем другие планы.
— Дим, нам надо поговорить.
Останавливает меня, и я вижу, как ее выражение лица меняется. Она уже не улыбается, и даже не злиться. И видимо, хочет сказать что-то важное.
— Что случилось, Родная?
— Я… Я ждала твоего звонка, а тут он… Я думала, что это ты, а потом взяла трубку и услышала его голос…
Ничего не понимаю, но уже чувствую, как начинаю злиться. Нет, не на Ллю, а на того урода, что заставил ее так волноваться.
— Твоего отца. — ошарашивает меня. — Он жив, Дим. Он жив…
Смотрю на нее и не понимаю, шутит она или просто ударилась головой. Но Оля снова повторяет, что мой отец жив, а ее лицо бледнеет с каждой секундой, словно она только что увидела призрака.
— То есть ты хочешь сказать, что тебе звонил мой отец?
Переварить все это не получается, даже повторяя из раза в раз. И хотя я знаю, что моей жене нет смысла придумывать всю эту чушь, поверить ей я не могу. Слишком уж это все внезапно.
Да и быть такого не может.
Пытаюсь встать с постели, но Оля тут же старается меня удержать, видя мою болезненную гримасу. Отталкиваю ее руки и все-таки поднимаюсь, хотя каждое движение дается с трудом. Но лежать на постели тупо не получается.
— Дим, тебе надо лечь обратно.
— Дай мне свой телефон.
Игнорирую Олин совет, просто протягиваю руку. Она тут же берет с тумбочки свою сотку и протягивает мне.
— Не было номера. — тихо отвечает и выхватывает телефон из моих рук. — Вот смотри.
Быстро открывает список звонков и листает вниз, чтобы через минуту вернуть его мне и показать, что она и правда принимала вызов.
Сжимаю его в руке, еле сдерживая себя, чтобы не запустить сотку в стенку. Это было бы глупо и, возможно, напугало бы мою жену. И хотя я сейчас взбешен, ругать ее мне не хочется. Да и волновать тоже.
Ловлю ее взволнованный взгляд на себе и зову к себе. Она тут же делает шаг вперед и обнимает меня. И хотя это тоже причиняет мне боль, я стараюсь этого не показывать. Сейчас я просто хочу обнять свою жену и не думать о том, что мой отец — мудак.
Конечно, у меня для него припасено более красноречивые эпитеты, но выскажу я ему их лично. Даже если для этого мне придется вырыть его из могилы. Потому что сейчас я все еще глубоко сомневаюсь, что он может быть жив.
Я сам лично его убью.
Ведь его внезапное воскрешение, как мне кажется, связано с тем, что происходила в эти дни. И это много объясняет, хотя в это верить совсем не хочется.
— Дим, он, правда, жив. — тихо говорит Оля. — Я не могла ошибиться.
