Пленница судьбы

Разумеется, ее ждала встреча с Корали, несколько более оживленная и шумная, чем можно было ожидать. Кора удивилась, как молодо выглядит Мари. Вот что значит жить в Париже!

Пришел Эжен, сдержанный и немного смущенный, прибежали мальчики и принялись знакомиться с Эдмоном. А потом появилась Таласса.

В какой-то миг Мари увидела в ней себя. Тот же цвет волос и глаз. Длинные тонкие руки и ноги, нескладность подростка, ничем не замутненная наивность во взоре. И пробуждавшаяся женственность. Это чувствовалось во всем: в том, как она вошла в комнату, как поправила волосы…

Мари смотрела на девочку с радостью и надеждой, а Корали — с глубокой любовью.

Но на сей раз в ее взгляде не было ни ревности, ни страха.

На следующий день Мари предложила Талассе прогуляться по берегу. Она хотела, чтобы та показала ей свои любимые места.

— Удивительно, ветер имеет тот же запах, что и прежде, много лет назад, — сказала Мари, когда они шли, глядя на волны, расползавшиеся по песку, как огромное полотнище кружев.

— Вы родились здесь, как и мама? — спросила девочка.

— Да, но на Малых скалах. Мы же сестры. Тебе здесь нравится? Ты пока не стремишься в город?

— Я учусь в городе, — напомнила Таласса.

 — И Бертран тоже. Просто сейчас нас отпустили на лето.

— Ты не скучаешь по дому?

— Я не успеваю соскучиться. Ведь мама и папа каждую неделю забирают меня на выходные. И потом в той школе учатся многие девочки с нашего острова.

Мари внимательно смотрела на дочь. Интересный фасон платья: по-летнему открытый, причудливо вырезанный ворот украшен узкими кружевами, талия перехвачена нарядным поясом. В волосах — синяя шелковая лента, на ногах — крепкие, но изящные башмачки.

Мари понимала: веселый открытый нрав Талассы говорит о том, что девочке хорошо и привольно живется в семье.

— У тебя замечательные родители, — сказала Мари, — и братья тоже.

Они долго гуляли по берегу океана, бродили между скал, а потом по лугу…

Воспоминания о прошлом перестали быть просто воспоминаниями в тот миг, когда Таласса впервые вложила свою руку в ладонь Мари.

— Почему вы так долго не возвращались? — поинтересовалась девочка.

Мари остановилась. Ветер слизывал слезы с ее щек.

— Не могла. Мне казалось, я не сумею противостоять боли, которая была… только моей.

Таласса смотрела непонимающе, и тогда Мари промолвила:

— Я хочу тебе сказать… Я понимаю, что, наверное, еще рано, но боюсь, если я не сделаю это сейчас, то не решусь никогда. Я обсудила это с твоей… мамой, она не против. В отличие от меня она не боится потерять твое доверие, понимание и… любовь…

Она говорила, не зная, что будет дальше, говорила, глядя на вершины скал, на океан, на то, в чем только и можно черпать успокоение, в чем стоит искать спасения. Как и в любви.