Пленница судьбы

Кристиан издал сдавленный стон, и его рука с нажимом вывела на бумаге: «История Мари». Чернила брызнули, как кровь из внезапно нанесенной раны. Той странной девушкой из тюрьмы Форс была Мари! Теперь он не сомневался в этом!

Кристиан быстро прошел в соседнюю комнату, а потом бесшумно и осторожно — в спальню матери. Луна ярко освещала помещение, на полу лежали густые, как чернила, тени. Молодой человек замер. Если мать проснется, ему придется солгать или сказать правду, а он не хотел делать ни того, ни другого.

Она не проснулась. Она спала глубоко и безмятежно.

Завтра свадьба ее сына. Завтра и он, и она сделают шаг в будущее. Только вот что делать с прошлым?

Кристиан подошел к туалетному столику и выдвинул верхний ящик. Вот она, шкатулка. Он взял ее, унес к себе в комнату, там открыл…

После того памятного дня Кристиан испытывал страх перед оружием. Он не мог его видеть и тем более не желал брать в руки. Куда подевался тот револьвер, он не знал, и в их доме много лет не было оружия. Но когда началась война, оно появилось снова. Шанталь ничего не говорила об этом, Кристиан обнаружил револьвер случайно, когда однажды искал запасные ключи от квартиры.

Тогда он испуганно захлопнул шкатулку.

Но сейчас молодой человек без колебаний вынул оружие и опустил его в карман. Он вышел за дверь.

Раскрытая тетрадь с одной-единственной надписью на чистом листе так и осталась лежать на столе.

Кристиан задавал себе вопрос, не путает, не смешивает ли он то, что происходит на самом деле, с сожалениями о том, что ушло в небытие, с несбывшимися мечтами? И твердо отвечал: «Нет».

На рассвете он был у ворот тюрьмы, и ему повезло: среди надзирателей оказался тот, с которым молодой человек общался в последний раз, и он узнал Кристиана.

— Это вы, сударь? Что так рано? Что-то забыли?

— Я снова по поручению месье Роншара. Надеюсь, в последний раз. Нужно еще раз встретиться кое с кем из заключенных.

Надзиратель нахмурился:

— Придется выписать пропуск.

Кристиан вынул из кармана бумажку.

— Старый при мне. Как и записка месье Роншара.

— А начальник, месье Субие, еще не приехал. Ну да ладно. Возможно, этого будет достаточно. Давайте ваши бумаги и подождите здесь.

Он вернулся через несколько минут и кивнул:

Кристиан вступил в царство железа и камня, сырости и сумрака, человеческих страстей и законов, непонятных тем, кто находился по другую сторону этих стен.

— Скажите, — спросил он, — в последние дни расстреливали заключенных?

— Вы имеете в виду коммунаров? А как же! Две или три партии. Теперь их немного осталось.

Кристиан содрогнулся.

— Кто вам нужен? — спросил надзиратель.

— Девушка, с которой я беседовал в прошлый раз.

Надзиратель покачал головой:

— Не помню.