Пламя и кровь. Пляска смерти

«Тут все заголосили наперебой, – говорит Гриб, – словно пьяницы, не помнящие слов песни». Помойные рыцари, носильщики, латники, смотритель винных погребов, слуги, три королевских гвардейца – все прониклись вдруг страстным желанием оборонять Стену. Даже великий мейстер Орвил примкнул к хору и получил пощаду, ибо Дозору нужны не только мечи, но и грамотеи.

На плахе в тот день умерли только двое. Один был сир Джайлс Бельграв, отказавшийся сменить белый плащ на черный. «Вы правы, милорд, – сказал он Старку, – нельзя, чтобы рыцарь Королевской Гвардии пережил своего короля», и лорд Криган отрубил ему голову одним взмахом Льда.

Вторым и последним умер лорд Ларис Стронг. На вопрос, не желает ли и он вступить в ряды Ночного Дозора, Ларис ответил: «Нет уж, милорд, я выберу себе преисподнюю потеплее. Есть у меня, однако, последняя просьба. Вслед за головой отрубите мне и увечную ногу: я мучился с ней при жизни и не хочу мучиться после смерти». Эту просьбу лорд Старк исполнил.

С гибелью последнего из Стронгов прервался древний и гордый род. Тело лорда Лариса отдали Молчаливым Сестрам, и кости его со временем обрели покой в Харренхолле. Отрубленную ногу Старк велел закопать на поле для нищих, но она куда-то исчезла; Гриб заявляет, что ее продали какому-то колдуну. То же рассказывали о ноге, оторванной у принца Джоффри на Блошином Конце: не прикажете ли верить, что ступни мертвецов обладают некой зловещей силой?

Головы Лариса Стронга и Джайлса Бельграва воткнули по обе стороны от ворот Красного Замка, а прочих приговоренных вернули в темницу, чтобы потом отправить на Стену. Так была дописана последняя строка в скорбной истории короля Эйегона II Таргариена.

На следующий же день Криган Старк вернул принцу Эйегону цепь десницы. Он мог бы занимать эту должность еще много лет, мог даже потребовать, чтобы его сделали регентом, но юг его не манил. «На Севере идет снег, и место мое в Винтерфелле», – сказал он.

Перед тем, как увести свое войско обратно на Север, Криган Старк столкнулся с непредвиденным затруднением.

Войско его состояло большей частью из «лишних ртов», возращение коих могло обречь их близких на голод и даже на смерть. Легенда (и Гриб) гласит, что ответ ему подсказала леди Алисанна. У Трезубца полным-полно вдов, сказала она, и у многих есть малые дети. Мужья этих женщин ушли сражаться за своих лордов и пали в бою. Теперь зима, и вдовам с сиротами очень бы пригодились мужчины в доме.

В итоге больше тысячи северян ушли после королевской свадьбы в речные земли с леди Алисанной и ее племянником Бенжикотом. «Каждой вдове по волку, – веселился Гриб. – Зимой он будет греть ей постель, по весне ее кости обгложет».