Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Метались народогвардейцы, целя во все стороны автоматами, ожидая подвоха и нападения со всех сторон света, товарищ Хоменко, оторопело глядя себе под ноги, махая кулаком, отдавал оглушительно громкие, насквозь идиотские приказы, на трибуне возникла суета, бежали куда-то, во всех направлениях, оскаленные черноберетчики, опомнившийся Лаврик одним прыжком оказался на трибуне и бесцеремонно, за шиворот, стащил оттуда «охраняемое лицо», озираясь со «Стечкиным» наготове… Люди разбегались, бросая знамена и лозунги, повинуясь древнему, как мир, инстинкту – вмиг оказаться как можно дальше от нехороших сложностей жизни.

Мазур видел, как его ребята, прилежно ощетинясь стволами, сомкнулись вокруг Лаврика, тащившего товарища из ЦК к лимузину, под защиту прикрывавших машину с двух сторон броневиков. Видел, как Ганим орет что-то яростное, паля в воздух.

А сам никак не мог двинуться с места. Так и стоял посреди бессмысленной беготни, панических воплей и стрельбы, гремевшей со всех сторон. В душе у него была совершеннейшая пустота. «Сплошные потери, – повторял он, как заведенный. – Сплошные потери. Не везет мне с женщинами, не везет мне…»

К трибуне опрометью несся врач – местный, в натянутом кое-как белом халате, зачем-то на бегу вставлявший в уши блестящие трубочки стетоскопа, как будто это занятие имело какой-то смысл.

Тут только Мазур смог двигаться и рассуждать, побежал следом. Протолкался сквозь невеликую толпу. Ему хватило одного профессионального взгляда, чтобы оценить ситуацию: винтовка, входное на спине против сердца, выходное на груди, все кончено…

Ее лицо было белое и совершенно спокойное – ни удивления, ни боли. Вполне возможно, она попросту не успела ничего понять. Быть может, так даже лучше… Так, конечно, лучше.

Минут через десять появился Викинг – а за ним Бульдозер с Крошкой Пашей тащили кого-то, бывшего человека. Через плечо у Викинга была перекинута длинная тяжелая винтовка – британский «Ли-Энфилд» образца одна тысяча восемьсот девяносто пятого года, безотказная при хорошем уходе дура, прицельно бившая более чем на три километра. Мазур машинально подумал: не только англичане из нее лупили, когда-то и буры перестреляли кучу британцев, так что винтовку эту прозвали «бур»…

Убитого положили тут же, и Викинг, косясь на трибуну, прилежно доложил, что они сделали все возможное… Мимо них этот гад ни за что не мог бы проскользнуть, значит, скорее всего, прятался на позиции загодя. Быть может, еще ночью засел. Карманы…

В карманах отыскалась всякая неинтересная дребедень – и целая пачка фотографий Лейлы. Хороших, четких снимков на дорогой бумаге, сделанных явно не в зачуханной мастерской рыночного фотографа. На некоторых Лейла была совсем молоденькая – без сомнения, дореволюционные времена.